Поиск
Феликс
На казнь!
Полиевкт
К спасенью!
Прощай, мой друг, не плачь, я не боюсь мученья!
Паулина
Нет! Я пойду с тобой! Умрешь — умру и я!
Полиевкт
Сумей прозреть, как я, любимая моя!
Феликс
Убрать его! Убрать! Приказ мой стража знает!
Погибнуть жаждет он! Так пусть же погибает!
ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
Феликс, Альбин.
Феликс
Мне над собою власть пришлось употребить,
Иначе доброта могла б меня сгубить.
Конец! Теперь пускай народа гнев пылает,
Пускай Север горит, сверкает, громыхает!
Усилие сумел я сделать над собой!
Ты удивлен, мой друг, суровостью такой?
В сердца таких, как он, проникнуть невозможно,
И кроется в них все, что низко и безбожно!
Спокоен я душой — я не был зол и строг!
Я, чтоб его смягчить, ничем не пренебрег,
Притворством я хотел смирить его безумства,
И если б не его последние кощунства,
Которые во мне зажгли и страх и гнев,—
Как жалок был бы я, стать грозным не успев!
Альбин
Вы проклянете день победы этой черной,
Вам, римскому вождю, постыдный и позорный!
Как вы могли свершить поступок злой такой,
Чтоб собственную кровь пролить своей рукой?
Феликс
И Брут и Манлий так однажды поступили,[85]
Но славы дел своих отнюдь не умалили,
Свою дурную кровь геройски невзлюбя,
Они могли порой разить самих себя!
Альбин
Усердие, увы, ваш разум искушает,
И жаль, что сердце вам оно порой смущает.
Но, дочери своей отчаянье узрев,
Забудете вы все — усердие и гнев!
Феликс
Да, ты напомнил мне — с изменником злосчастным
Она сейчас ушла в отчаянье опасном
И может моему приказу помешать!
Иди туда! Спеши! Беги и все уладь!
Не нужно, чтоб она супруга смерть видала!
Веди ее сюда во что бы то ни стало!
Утешь ее, чтоб нам с ней не было хлопот!
Ну, что же медлишь ты?
Альбин
Она сюда идет!
ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ
Феликс, Альбин, Паулина.
Паулина
Отец-злодей, свершай, свершай свое деянье!
Свою вторую казнь — несчастных поруганье!
Что медлишь ты? Узнай — и зять и дочь твоя
Виновны! Я тебе признаюсь, не тая.
Соедини же нас — супруг мой, умирая,
Мне душу просветил, открыв дорогу к раю!
От палачей твоих он пролил кровь свою,
Но я прозрела! Я блаженство познаю!
Да, да, я крещена, я верую, я знаю!
Он просветил меня, и кровь его — святая!
Да, христианка я, бери меня, казни!
И свой высокий сан усердьем сохрани!
Ты, Деция страшась, Севера опасаясь,
Обязан дочь свою казнить, не сомневаясь!
На радостную смерть супруг меня зовет,
Я вижу, что Неарк мне руку подает!
Теперь к твоим богам я чувствую презренье,
Теперь и я, как он, хочу их истребленья!
Открыто крикну я, что идолы мертвы,
Я не боюсь их стрел — их выдумали вы!
Впервые, вопреки дочернему почтенью,
Не проявляю я к отцу повиновенья,
Не горе мне велит так смело поступать,
Не злой тоски порыв, а божья благодать!
Что мне еще сказать? Я христианка, знайте!
Радея о себе, меня на смерть отдайте!
Обоим эта смерть сулит не боль, не страх.
Вам — счастье на земле, мне — счастье в небесах!
ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ
Феликс, Север, Паулина, Альбин, Фабиан.
Север
Безнравственный отец! Злодей! Хитрец злосчастный!
Честолюбивый раб трусливости ужасной!
Убит ваш славный зять! И полагали вы
Себя спасти ценой ценнейшей головы!
А я, безумный, я, несчастного жалея,
Вступившись за него, сгубил его вернее!
Я угрожал, молил, но я не тронул вас —
Себя унизил я, но тем его не спас!
Но помните! Мой гнев вас скоро уничтожит —
Не хвалится Север тем, что свершить не может!
И, погибая, вы поймете, может быть,
Что тот, кто погубил, тот мог и защитить!
Служите же богам, забыв о милосердье,
Явите им свое старанье и усердье!
Прощайте! Но когда над вами грянет гром,
Запомните, что я, ваш враг, радел о том!
Феликс
Послушайте меня, постойте, умоляю!
Возможность отомстить я вам предоставляю!
Увы! Напрасно я жестокостью хотел
Надежно укрепить счастливый мой удел!
Фальшивый этот блеск у ваших ног сложу я,
На жалкое свое безумье негодуя!
Неведомой теперь я силой укреплен —
Диктует волю мне таинственный закон,
Ведет меня души чудесное волненье
От ярости былой к блаженному прозренью.
Пред господом представ, мой убиенный зять
Мне, палачу, молил прощенье ниспослать.
Его святой любви высокое горенье
Меня и дочь мою влечет на путь спасенья!
Я стал ему отцом — он спас меня, как сын,
Он — мученик теперь, а я — христианин!
Вот мщенье христиан — любви святая сила,
Она и гнев, и боль, и злобу победила!
Идем же, дочь моя! Теперь хочу я сам
Быть в жертву принесен языческим богам!
Да! Христиане мы! Пускай враги нас судят!
вернуться
85
И Брут, и Манлий так однажды поступили… — Юний Брут, первый консул Рима (509 г. до н. э.), осудил на смерть своих собственных сыновей, замешанных в заговоре против республики. Манлий Торкват, римский полководец и консул (IV в. до н. э.), велел казнить сына за нарушение воинской дисциплины.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: