За все эти годы Крейс так и не решился заглянуть в Камбоджу. И сейчас все произошло так быстро и спонтанно, что он с трудом осознавал реальность рыжих апельсинов и тепла женских рук, сжимаемых его крепкими жилистыми ладонями…

…В небольшой кухне царил полумрак, на столе ярко горели две восковые свечи, а там – за закрытым окном – омывая рыжие апельсины, шел ливень. Но на фоне не прекращающегося второй час дождя на кухне раздавались веселый смех и голоса.

– Ты действительно приехал за мной? – недоверчиво спросила Уч Тана. – Как ты изменился, тебя не узнать…

– Только благодаря тебе я жив, Тана, – Крейс провел ладонью по ее нежному, как персик, лицу. – Что с тобой? Ты погрустнела.

– Нет, – Тана отрицательно покачала головой. – Все в порядке… Просто вспомнила. Да, мне было непросто вызволить тебя. Через канал сточных вод проникнуть в тюрьму и пропилить решетку. Но на войне было гораздо страшнее. Ты мне обещал рассказать, что было с тобой после. Я слушаю.

– Я использовал свои связи с красными кхмерами. Они помогли мне дойти до границы Вьетнама. Возвратиться в Россию я уже не мог. Пришлось применить свои таланты. Через день у меня появились деньги, через неделю первый поддельный паспорт, через месяц я сделал пластическую операцию. Десять лет пришлось поскитаться по миру, пока не осел на Сейшельских островах. Но и эту родину я потерял.

– Я думаю, мне не стоит спрашивать, чем ты занимался все двадцать пять лет.

– Ты всегда меня понимала. А что было с тобой?

– Меня допрашивали. Но я все отрицала. И если бы не мои боевые заслуги… Я ждала тебя десять лет. Потом вышла замуж. Муж погиб семь лет назад, разминируя минные поля. Вот и вся моя жизнь. Преподаю в школе танцев.

Тана прикрыла глаза, проклиная свою бесплодность, и вдруг осознала, что совсем не слушает Крейса.

Он все же не ответил на мой вопрос. Неужели через столько лет он приехал именно за мной? Ведь он вполне понимал, что я могла быть и замужем, у меня могли быть и дети. А он приехал именно тогда, когда я осталась одна: муж погиб, детей…

Крейс Митчелл поднялся из-за стола, и его голос доносился уже откуда-то из прихожей.

– Я хочу тебе кое-что показать. Ты слушаешь меня, Цветок?

– Да, да… Внимательно.

– Я хочу с тобой посоветоваться, – возвращаясь на кухню, произнес Крейс.

Он положил между горящими свечами на стол небольшой черный кейс и распахнул его. Портативный складной компьютер класса "ноутбук". Крейс вставил в него диск, сделал по клавишам несколько движений, и на голубом экране появилось странное графическое изображение.

– Взгляни.

– Это Ангкорват! – Воскликнула Тана. – Так вот ты зачем здесь. Камень. Тебе нужен этот камень!

– Из-за этого камня погибли три человека. Один из – них мой лучший друг. И я должен что-то понять… Поэтому я здесь.

В этот самый момент сильный ветер тряхнул за окном дерево. Разбив стекло, два рыжих апельсина влетели в комнату, сломали две свечи и закатились в угол кухни.

Тана подняла с пола апельсины и, задумчиво их рассматривая, подошла к Крейсу.

– Это плохая примета. И наверно, я дура, если до сих пор помогаю тебе. Здесь, на востоке, не принято закрывать глаза на подобные знаки. Нам нужно покинуть этот дом. И как можно скорее.

Крейс Митчелл снова ощутил приступ, там, внизу живота, словно кто-то ударил в пах.

Опасность…

Он потрясенно взглянул Уч Тане в глаза и подумал, что эта женщина спасает ему жизнь второй раз.

Но Крейс не знал одного – БОГ ВСЕГДА ЛЮБИТ ТРОИЦУ.

Пномпень. Международный аэропорт Почентонг. 18:40 вечера

В кабинете начальника охраны аэропорта Почентонг царил рабочий беспорядок. В ландшафт разобранной на широком столе армейской беретты удачно вписывался снятый с ноги капитана протез. Комплект миниатюрных щеток и ершиков, раскиданных тут же, дополняли пропитанные оружейным маслом тряпицы. К специфическим запахам в воздухе примешивался запах человеческого пота.

– Значит, я прав был, сынок! – произнес Вен Джун, прохаживаясь ершиком в стволе беретты.

– Да, Максим Лежнев остановился у этой женщины, – ответил Чен, крутя травинкой во рту.

Вен Джун намотал на шомпол кусочек тряпицы и, обмакнув в оружейное масло, со скрипом провернул в ствол. Шомпол в его руке заработал подобно поршню.

– Тебе удалось что-нибудь разузнать? О чем они говорили?

– Я притаился под окнами дома. Слышно было плохо. Но я все-таки смог кое-что разобрать. Они говорили обо всем, но только не о золоте. А твоего имени они даже не упомянули.

Вен Джун посмотрел на сына сквозь дуло и, удовлетворенный результатом, принялся за сборку пистолета.

– И это все?!

– Нет. Речь шла о камне, из-за которого погибли три человека. Что-то говорили про Ангкорват. Мне даже удалось заглянуть в окно. Он вставил в портативный компьютер какой-то диск и что-то ей показал. А потом они спешно покинули дом, поймали машину и уехали.

– Да ты в своем уме. С этого надо было и начинать, – щерясь, прошипел капитан.

– Отец, оставь их в покое. Они не причинят нам зла.

Для того чтобы собрать беретту до конца, капитану потребовалось пять секунд. Еще через секунду на столе перед ним лежала географическая карта.

– Нет! Мне нужен этот камень. Из-за простого камешка Максим сюда бы и носа не сунул.

От волнения Чен скрутил в двойной узел травинку.

– Но…

Капитан выдернул из его рта травинку и ткнул пальцем в карту.

– Ненавижу твою дурную привычку. Смотри сюда! По левой стороне озера они не поедут. Это в полтора раза дальше до Ангкорвата. Мост закрыт на ремонт. Поэтому они поедут только по правой стороне. По пути их уже застал ливень. На ночь, скорее всего, они остановятся Кампонгтхоме.

– Отец…

– Закрой пасть. И не вздумай упустить их на этот раз. Езжай в Кампонгтхом, там одна гостиница. Как найдешь их, позвони. Утром я прилечу на вертолете. Сделал бы сам, но у меня работа.

Вен Джун протянул сыну беретту:

– И возьми это. Может пригодиться.

Сейшельские острова. Виктория. 22:30 вечера

Дом Слайкера располагался в районе Сигнальной горы – там, где шоссе уходит за перевал к бухте Бель-Омбр. Спрятанная от городского шума и суеты, эта улочка притягивала тишиной и уютом. Здесь, под пологом освежающего леса Сигнальной горы, укрывалось несколько современных причудливых вилл. Каждая из них была исполнена двухэтажным строением, с широкой мансардой и бассейном в саду. Вся эта роскошь утопала в цветах гибискуса, дикой ванили и орхидей, а величественные кроны веерных пальм, бережно склоняясь над всем этим, хранили мир и покой.

Не было мира и покоя лишь в одном доме – в доме Ходвардов. Слайкер вышагивал по мансарде из угла в угол и, вглядываясь в темноту сада, тревожился о сыне. Пропал Джеф.

Случались времена, когда тот умудрялся возвращаться и в более позднее время, но сейчас ЧТО-ТО ПРОИСХОДИЛО.

Слайкер отпускал на поиски Джефа «огненного-паучка». Двигаясь по неведомым нитям в подкожных слоях реальности, это существо сканировало все пространство острова и возвращалось ни с чем. Словно кто-то стер за Джефом энергетический шлейф и накинул на него щит.

Слайкер вынул из бара бутылку виски, плеснул в стакан и кинул кусочек льда. Поднес ко рту, но, передумав, со злостью запустил в стену. Стекло рассыпалось под ногами. Запах спиртного шлейфом разлился по комнате. Побороть эту слабость детективу помогло одно важное правило: "Никогда не пей, если тебе плохо. Расслабься и подумай, почему это все происходит, как себе помочь, как исправить положение. Найди первопричину".

ПЕРВОПРИЧИНУ!!!

Удобно расположившись в тростниковом кресле, Слайкер сосредоточился. Он принял решение разобрать по мелочам все события, произошедшие за последние два дня. Только так можно понять затаившуюся под сводами бытия первопричину, ничего не значащих фраз, еле уловимых звуков, запахов и видений.