– Я помню, еще с того раза, как впервые увидел тебя.

– Я хочу, чтобы мы поехали туда. Я не была там два года.

– Надолго?

Она услышала в его голосе тревогу и поспешила успокоить его:

– На час, не больше.

Крейс Митчелл улыбнулся и поцеловал ее в кончик носа.

– Тогда бегом в душ и одевайся.

Проводив взглядом обнаженное тело желанной женщины, Крейс поймал себя на мысли, что знает, зачем сюда приехал. Спустя двадцать пять лет, гонимый страхом смерти, он вернулся, чтобы замкнуть круг. Мгновенный порыв ворваться в душ к Тане и обо всем рассказать был остановлен несмелым стуком в дверь. Он к ней подошел и спросил:

– Кто там?

– Обслуживание номеров. – Послышалось оттуда. – Вы завтрак заказывали.

Без задней мысли Крейс повернул в замке защелку и в образовавшемся дверном проеме тут же наткнулся на дуло беретты. Оно упиралось ему прямо в лоб, и дергаться не имело смысла. Крейс отступил в глубину коридора, впуская молодого кхмера, а затем, ощутив в нем вибрацию страха и смятения, спокойно прошел в комнату и сел за журнальный столик.

– Эх, молодежь! Неужели без насилия нельзя заработать, – произнес он, вынимая из кармана толстенный кошелек. – Очень жаль, что вы не читали Остапа Бендера. Сколько вам нужно, молодой человек?

Триста долларов, упавшие на столешницу, не заставили Чена открыть рот. Только меж его уголков нервно заиграла травинка. Он не за этим сюда пришел. Только бы не упасть в обморок. Спустить курок, забрать диск. И все.

– А может, пятьсот? Нет, заберите лучше все! – с невозмутимым спокойствием произнес Крейс, кидая к ногам Чена кошелек. – Здесь четыре тысячи.

Чен почувствовал, как пальцы его тяжелеют. Предательская дрожь в коленях чуть не свалила его с ног.

– Мне не нужны ваши деньги.

– Чего же вы хотите? – удивился Крейс.

– Мне нужна ваша жизнь и жизнь вашей женщины, – не узнавая собственного голоса, прошептал Чен.

– Это самое меньшее, что вы можете у нас отнять, – он уловил в молодом человеке замешательство и решил окончательно взять бразды правления в свои руки. – Да, вы присаживайтесь.

– Я постою, – просипел Чен, пережевывая травинку.

– В таком случае я тоже встану.

Крейс поднялся с кресла и, не отводя взгляда от левого зрачка Чена, подошел вплотную. Теперь он мог почувствовать его дыхание.

Чен вздрогнул и отступил.

– Не подходите, я выстрелю!

– Вы не хотите никого убивать. Вы бы это сделали сразу. Чен почувствовал, как по щекам бегут слезы.

– Замолчите!

– Кто вы? Кто вас нанял? – мягко надавил Крейс.

Чен выплюнул травинку. Охватившее его бессилие заставило опустить баррету и сесть на пол.

Крейс Митчелл плеснул из графина воды и подал стакан.

– Выпейте, и вам полегчает.

Захлебываясь, Чен отпил несколько глотков, тем временем Крейс забрал у него беретту и присел рядом на колено.

– Я не сторонник насилия. Рассказывайте, кто вас послал.

– Это все мой отец.

– Кто он?

– Вы с ним знакомы. Вен Джун. Он вас узнал по глазам.

– Зачем же он хочет убить нас?

– Он боится, что вас опознает кто-нибудь еще, – вперемешку со всхлипами раздались его слова. – И тогда ему крышка. Он приказал следить за вами. Вчера, до того как вы уехали из Пномпеня, я подслушал ваш разговор. После этого отец захотел заполучить не только ваши жизни, но и камень.

– Ему мало золота, что я оставил?

– Тайник нашли власти. Отец успел вынести только один ящик.

– Сынок! Я не желаю зла ни твоему отцу, ни тебе. Завтра ни меня, ни моей женщины уже в Камбодже не будет, но это вряд ли остановит твоего отца.

Чен в знак согласия кивнул и вытер слезы.

– И что вы предлагаете?

– Слушай меня внимательно…

…Когда из располосованной простыни Крейс заканчивал вязать последние узлы, из душа вышла Тана. Увидев на кровати связанного, с кляпом во рту человека, она вскрикнула:

– Что это?

Крейс Митчелл, улыбаясь, поцеловал женщину в щеку:

– Обслуживание номеров. Мальчик решил подзаработать, но у него ничего не вышло. Одевайся, мы уезжаем…

Пномпень. 9:00 утра

В это раннее время трое человек, недалеко от монастыря, осматривали «тойоту». Судя по военной форме и экипировке, они имели отношение к федеральным властям, и по нашивкам среди них можно было различить одного сержанта и двух рядовых. На боку у каждого в кобуре лежала армейская беррета, а на плече висели короткоствольные, китайского образца автоматы АКС.

Сержант обошел вокруг машины, сверяя номера. Буквы и цифры, записанные в его записной книжке, полностью совпадали с теми, что он увидел на номерном знаке «тойоты». Удовлетворенный находкой, он подошел к дверце и потянул ее на себя. Его взору открылась заляпанное кровью водительское сиденье.

– Здесь кровь. Он где-то рядом, – произнес сержант, обращаясь к подчиненным.

– Он не мог далеко уйти незамеченным. Нужно людей опросить, – заметил один из рядовых.

В глазах сержанта сверкнула искра гнева.

– Сейчас в лоб получишь. Звания еще никто не отменял. Вот ты и займись этим. Идите вдвоем. Пройдитесь по домам. А найдете – валите на месте.

Недовольно цокнув, рядовые развернулись и направились в сторону стайки молодых женщин. По оперативным сводкам им было известно, что человек, которого они разыскивают, особо опасен и, церемониться с ними не станет. Чтобы отправить их к праотцам бывшему морскому спецназовцу не нужно никакого оружия. Он сам оружие. И даже автоматы с полной обоймой им не помогут.

Не сходя с места, сержант не спеша обследовал улицу квадрат за квадратом. Первоначально в стеклах его солнцезащитных очков отразились проскользнувшие на велосипедах дети и барахтающиеся в луже домашние гуси. Степенно шедшие седовласые старцы его тоже не заинтересовали. А затем при повороте головы в зеркалах его очков отразились подошедшие к женщинам рядовые. Некоторое время они жестикулировали руками, после чего одна из кхмерок показала куда-то в сторону. Взгляд сержанта проследовал в направлении руки и остановился на монастыре. Мгновением позже он увидел, как по его лестнице стали спускаться двое монахов. Сержант направился к ним.

– Вы настоятель этого монастыря? – обратился он к карлику

– Да, я настоятель этого монастыря, – ответил тот.

Сержант поправил автомат, словно переключал скорость мысли. Он с глубоким уважением относился к монахам-бикху и ничем не желал их обидеть. Однако, решив, что церемонии здесь не уместны, сказал напрямую:

– Люди видели, как китаец с ранением в плечо вышел из этой машины и исчез в вашем монастыре.

– Да, так оно и было, – не моргнув глазом, ответил настоятель. – Я оказал ему первую помощь, после чего посоветовал отправиться в больницу. Что он и сделал.

Краем глаза сержант заметил подошедших к нему рядовых:

– Тем не менее я должен обыскать монастырь.

– Ваше право. Мой помощник вам все покажет, – парировал настоятель, указав на внезапно возникшего из монастыря мальчика-монаха.

Сержант молча поклонился и, увлекая за собой подчиненных, поднялся по лестнице на веранду. У самого входа внезапное чувство заставило его обернуться. Точно пелена сошла с его глаз, и он увидел монаха, шедшего с настоятелем, таким, как есть. Он был китайцем[5], но его смутило не это.

Мышцы на его руке бугрились и буквально выламывали кости. Взбитые в алмазные мозоли холки его пальцев говорили о том, что у сильного всегда бессильный виноват. На среднем пучке плечевого пояса левой руки виднелся широкий шрам.

Сержант поправил автомат, заставляя мысль работать в нужном направлении: «Тот, кого мы ищем, китаец, и ранен он точь-в-точь в это место. Возможно ли такое, чтобы огнестрельная рана затянулась за невозможно короткое время?»