Поиск
* * *
Огонь сердец стекает в плен под гриф гитаре.
Сегодня мы с тобой хрипим в коррид угаре.
Банданеон адреналином сжёг Пьяццоллу.
У бёдер кровь в ладонь лилась на грани фола.
* * *
Летом бабочки порхают.
А зимой приходит снег…
Так устроена природа,
Милый сердцу человек.
* * *
Украдкой дождик начинался,
Когда я среди слов топтался.
Причем же тут Хемингуэй?
Он – символ пишущих людей.
* * *
Хоть умерла в Итаке Пенелопа,
Не плачь, пиит. Люби Святую Русь.
Проснись! Какие рядом попы!
Я нашими гражданками горжусь.
* * *
Ты – мой раб.
Я – твоё колено.
Ты – пол-яблока.
Я – твоя церковь.
Ты – мой гимн.
Я – твоя лодыжка.
Ты – мой флаг.
Я – твоя зайчишка.
* * *
Если женщина – мужчина,
Значит, это трансвестит.
Вот еще одна причина,
Отчего душа болит.
* * *
Ты проникаешь сердцем в сны.
Ты – птица. Я – твое гнездо.
Я буду лебедем, как ты, —
Без денег, славы, орденов.
Я буду петь тебя словами.
Толкни меня крылами в строй!
И в нашем с перьями романе
Я вознесусь над суетой.
* * *
В одну любовь не входят дважды.
Уж нету трепета в руках.
И, если встретимся однажды,
Дружить мы будем просто так!
* * *
Конечно, дурак не очень умен.
И речи его просты.
В кармане дыра. Но ведь счастлив он.
Завидуют даже умы.
* * *
И хотя ей почти уже всё равно,
Она строчки лепит – ему назло!
* * *
Маски падают маслом вниз,
Бутерброды собой рисуя.
Воду в свет заливай до границ!
В нелюбви даже руки тоскуют.
* * *
Я летать во сне учился.
А проснулся на полу.
С верхней полки-то свалился!
Вот полёт был наяву!
* * *
Крыша едет совсем, в натуре.
Сердце пишет стихи в ажуре.
И, страдая в любви фигуре,
Я завидую каждой дуре.
* * *
Мы друг друга не обнимем.
Сеять будем семена.
Мы весною шубы снимем.
И – Пегаса в стремена!
* * *
Мужик в порыве страсти не отдастся.
Он сам возьмёт, чего и не дают.
А если и уйдет не попрощавшись,
Так чтоб с другой любовь перекурнуть.
* * *
Не спит в Париже ночь. И мы не спим.
Танцуем в обаянье наших глаз.
И с карт-путеводителем своим
Под звездами шагаем на Парнас.
* * *
Спать легла часов в одиннадцать.
Ночь взбивала чей-то пух.
Вот и полночь. Помолиться бы!
Вдруг вернётся милый друг?
* * *
Мужчины! Берегите нынче женщин
Не только в Женский день, но даже в снегопад!
Тогда назавтра каждый будет венчан
И в загс сведен, чтоб чувства доказать!
* * *
Сижу, стихи свои слагаю.
Барто читаю – про бычка.
Проныра-бес не с утречка,
А ночью колбы заливает
Тем млечным сонным молочком,
Которым кормят и бычков.
Он мне подойник подставляет,
Сливает буквы: чёт-нечёт…
Про что сказать бы мне еще?
Ах, да! Еще он и хромает
На пару с хроменьким бычком.
Доска качается. А что?
Ведь так всё в жизни и бывает.
Вот только, жалко, смысл хромает.
* * *
Подснежник прытким зайчиком скакал.
На речке лёд трещал почти сквозь зубы.
Ручей куда-то к стаду уплывал.
И опасался взбучки день угрюмый.
Врачуя абстинентную мигрень,
Зима дошла в штанах уже до ручки.
Подул от снега ветер перемен.
И рожу корчил рубль до получки.
Фланируя в фланелевых штанах
(Вот привалила в город нынче пруха!),
Зима горланит буйно в рукавах.
Бурчит в ответ подвыпившее брюхо.
* * *
Мыслепоток, рисуя вензель дикий,
Оланзапином бьет немолкнущих ягнят.
Зеркал неискренность шкребёт и бьет великих.
И стих в бреду поэтом всмятку смят.
* * *
Вдыхаю смог я туманами рваными,
Бродя по Лондону. Я – долгожданная!
Еще я странная и желанная,
А также пряная и нежданная.
И нежность шлю я в Париж – фонтанами!
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: