Последнее слово прозвучало прерывистым шёпотом, и Марк дал время мистеру Фэрбенксу прийти в себя, а затем спросил:

― Лукасу уже за двадцать, если я правильно посчитал. Вы знаете, почему Эмили захотела устроить их жизнь сейчас? Почему она ждала так долго?

Холстон пожал плечами.

― Потому что у неё не получалось завязать. На этот раз она сказала мне, что чиста уже год, хоть я ей и не поверил. А если бы и была, то это явно не продлилось бы долго. Что касается Лукаса, то он взрослый, да, но какие у него шансы устроить свою жизнь? Мальчик, должно быть, совершенно нецивилизован. ― Холстон выглядел сокрушённым, побеждённым, а не человеком, построившим империю.

― Это не так. Я с ним встречался. Он… рос совершенно необычным образом, но он не животное.

Холстон посмотрел на Марка, и в его глазах промелькнул отблеск надежды.

― Какова вероятность, что он когда-нибудь станет нормальным?

― Нормальным? Я бы сказал, что это зависит от вашего определения нормальности. Я не психолог, Холстон, и не могу даже предположить, какой вред был нанесён ему такой тяжелой изоляцией. Но он умён. И он, очевидно, умеет выживать, бороться. Я рискну предположить, что он мог бы приспособиться к обществу, если бы захотел.

Холстон вздохнул, снова глядя в сторону и, казалось, глубоко задумавшись.

Марк наклонился вперед.

― Вы сожалеете, что отказались от своего внука? Позволили Эмили отдать его на усыновление?

Хэлстон Фэрбенкс сжал губы.

― Я действовал поспешно, руководствуясь эгоистическими мотивами. Я… не думаю, что он когда-нибудь станет одним из нас, но самое меньшее, что я могу ему дать ― это его фамилию. Согласится ли он принять её или нет ― решать только ему. Какая она у него сейчас ― Бартон или Дрисколл?

― У него нет фамилии. Только имя ― Лукас. Он очень долго был совсем один.

Холстон сцепил пальцы и пробормотал проклятие себе под нос.

― Вместе с фамилией вы сможете найти в себе силы дать ему ещё и дом?

Холстон Фэрбенкс поднял глаза, в которых отчетливо отражалось удивление и лёгкое замешательство.

― Дом? Зачем? Я был уверен, что у него уже есть дом.

― Он жил в хижине, но она принадлежала Исааку Дрисколлу, а теперь перешла по наследству его сестре, которая категорически отказывается разрешить Лукасу оставаться там.

― Понимаю. ― Холстон сжал губы, глядя Марку прямо в глаза. Несколько секунд он молчал, а затем добавил: ― Если мальчик согласится, у него есть дом здесь, в «Торнленде».