Глава тридцать четвертая

Джек

Наши дни

У Джека перехватило дыхание от переполнявших его эмоций. Он был безумно счастлив, но при этом испытывал дикий страх. В его жизни появился человек, которому он мог доверять, мог открыться. Может быть, не во всём, но во многом. Женщина – заботливая и добрая - заставляла его сердце биться громче, а кровь бежать по венам быстрее. Женщина, которую он хотел во всех отношениях.

Ему не было нужно, чтобы Харпер узнала все ужасные подробности того, на что ему приходилось идти, чтобы выжить, но он мог рассказать ей большую часть. Джек пытался забыть некоторые детали, и невольно вздрагивал каждый раз, стоило неприятным моментам прошлого возникнуть в памяти. Он боялся, что вся правда оттолкнёт Харпер, но также боялся, что она сочтёт его глупым ребёнком, которого так просто обманули. Вся его сознательная жизнь была основана на лжи - и он до сих пор не знал, почему его так жестоко обманули.

«Узнаю ли я правду теперь, когда Дрисколл мёртв? Да и имеет ли это значение? Я стал тем, кем стал. Вот и всё».

Харпер подошла к камину и потёрла руки, чтобы согреть. Джек скользнул взглядом по её телу, и ему захотелось стянуть с неё брюки, встать на колени и просунуть язык между её ног. Позволит ли она ему сделать это? Будут ли у неё дрожать колени? Прикоснётся ли она к нему снова, как прежде? Ему хотелось, чтобы Харпер снова задрожала от удовольствия и выкрикнула его имя. Самцы животных давали понять, чего хотят и ждали, пока самка подаст знак. Но как человек может просить о чём-то подобном? Харпер и так, порой, краснела от его слов. Джек до сих пор точно не знал почему, но не думал, что просить о подобном словами будет правильно.

«Должен ли я просто… прикоснуться к ней? Понравится ли ей это?»

Животным это давалось легче, чем людям. В животном мире всё было проще.

Харпер повернулась к нему и улыбнулась. Её глаза широко распахнулись, когда она поймала его взгляд и будто прочитала мысли по его лицу. Тихий, едва уловимый звук приближающихся шагов по снегу привлёк внимание Джека. Он отвернулся от Харпер и подошел к двери.

Прислушался.

Замер в ожидании запаха.

Кто-то начал подниматься по ступенькам.

«Мужчина…»

Раздался стук в дверь.

Джек напрягся, рычание поднялось в горле. Но стоило ему заметить, как пристально и взволнованно Харпер смотрит на него, он резко закрыл рот и заставил себя расслабиться.

Джек подошёл ближе к двери как раз в тот момент, когда раздался мужской голос:

- Лукас, это агент Галлахер.

«Лукас?»

Джек уже забыл, что назвался так.

Нахмурившись, он подошёл к окну и выглянул наружу. Мужчина стоял сбоку от двери, в огромной пуховой куртке и зимних ботинках, обшитых мехом животного, которого Джек никогда не видел в природе. Никакого оружия и… машины не было видно, значит, откуда бы он ни приехал, до дома Джека он шёл пешком.

- Ты можешь доверять ему - сказала Харпер, подойдя сзади и положив руку ему на плечо. - Я уверена.

Он ощущал, как напряжены его мышцы, и, встретившись взглядом с Харпер, кивнул.

Когда Джек открыл дверь, агент Галлахер первым делом посмотрел на Харпер и вздохнул с облегчением.

- Хорошо, что ты здесь. - Он взглянул на Джека. - Можно мне войти?

Джек открыл дверь пошире, и агент вошёл, осматривая хижину, пока снимал свою большую, объёмную куртку.

- Я беспокоился, - сказал он Харпер, посмотрев на Джека с легкой настороженностью и недоверием.

Джек мог это понять, но ему не нравилось, что этот мужчина беспокоится о женщине, которую он уже считал своей. Он хотел, чтобы это была только его обязанность.

- Я в порядке, - сказала Харпер, забирая куртку и вешая её на крючок на стене.

Джеку понравилось, что она уже ориентируется в его доме, понравилось, что она ведёт себя так, будто живёт тут.

- Неужели вы искали меня?

- Да. Я звонил тебе несколько раз. Когда ты не ответила, я забеспокоился и вспомнил, как ты говорила, что собираешься приехать сюда.

Харпер нахмурилась.

- Я… я не видела, чтобы у меня были пропущенные звонки от вас. Связь здесь работает с постоянными перебоями. Возможно, вы звонили, когда я уже была в зоне, где сеть совсем не ловит.

Агент бросил на Джека ещё один странный взгляд, которому Джек не мог подобрать названия. Но это был нехороший взгляд. Он показал Джеку, что агент боялся, что Джек может навредить Харпер, и пришёл, чтобы обезопасить её и спасти в случае необходимости. Когда Джёк был в здании шерифа, он заметил, что у агента красивые глаза, но теперь он ему совершенно не нравился.

- Получается, я увиливаю от помощи в расследовании. - Харпер переводила взгляд с агента на Джека и обратно с нервной улыбкой на лице, будто хотела, чтобы они стали друзьями.

Агент коротко рассмеялся.

- Нет, всё в порядке. Я понимаю, почему ты осталась здесь. Помощник шерифа высадил меня на ближайшей дороге, и я немного прогулялся пешком. Лес очень красив и словно сделан изо льда.

Харпер снова нахмурилась.

- Мне очень жаль, что вам пришлось пойти на это из-за меня. Спасибо за заботу. - Она посмотрела на Джека. - Но на самом деле я в полном порядке.

Она улыбнулась ему и слегка покраснела. Джек пристально посмотрел на агента, надеясь, что тот заметил, как смутилась Харпер, и понял, что это значит.

- Вообще-то я рад, что приехал. - Он слегка улыбнулся Джеку. - Я всё равно хотел с тобой поговорить. Я выяснил несколько вещей, о которых, как мне кажется, тебе следует знать. И я надеюсь, что ты ответишь ещё на несколько вопросов.

- Не хотите ли присесть? - вмешалась Харпер, ведя агента к столу.

Джек наблюдал за ними с минуту. Харпер указала на один из стульев, и поинтересовалась, удобно ли агенту. Именно там Джек сидел с Харпер, и он почувствовал, как что-то странное клокочет у него в груди. Нет, не клокочет… но… он ненавидел себя за то, что не мог даже себе объяснить, что испытывает. Возможно, если бы он смог понять, разобрать, что чувствует, то смог бы отговорить себя от этого. А так у него были лишь голые чувства и эмоции.

Когда они оба сели, Джек медленно подошёл к столу и присоединился к ним. Агент наблюдал за ним, выражение его лица было не злым, скорее озабоченным, и Джек посмотрел на него в ответ. Он знал, что если на него смотрит другой мужчина, то он не имеет права первым отвести взгляд, иначе этим он покажет свой страх. Агент тоже знал это, Джек мог сказать это наверняка.

- Лукас.

Харпер прочистила горло, взглянув при этом на Джека.

- Я что-то пропустил?

Джек вздохнул. Он назвал Харпер свое настоящее имя и не хотел, чтобы ей пришлось лгать ради него.

- Я солгал насчёт своего имени. Меня зовут Джек. Но я действительно не знаю своей фамилии.

Агент склонил голову набок.

- Почему ты назвал мне вымышленное имя?

- Я не знал, можно ли вам доверять.

«И до сих пор не знаю».

Агент смотрел на него несколько секунд, затем кивнул.

- Понимаю.

Джек посмотрел на него и кивнул в ответ.

– Хорошо, Джек… не мог бы ты ещё раз рассказать мне, что ты помнишь о том, как тебя оставили здесь твои родители?

- Я… ничего не помню, кроме того, что я был один и мне пришлось… выживать.

- И это всё? И больше ничего? Ничего особенного, конкретного… как тебя оставляли здесь? Ничего до этого?

Джек покачал головой, не глядя на Харпер. Ему не хотелось лгать. Это казалось таким неправильным, постыдным, особенно, после того, как она поделилась с ним своими секретами. У него внутри началось настоящее сражение: он не знал, как поступить, изо всех сил стараясь понять, нужно ли ему лгать или нет?

Агент Галлахер вздохнул, и на минуту все затихли. В атмосфере в комнате что-то переменилось, отчего Джек растерялся и почувствовал себя неуверенно.

Агент сплел пальцы вместе, положив руки на стол.

- Джек, могу я рассказать тебе, почему я переехал сюда, в Монтану? Почему в пятьдесят четыре года я устроился на новую работу, вместо того чтобы остаться в Калифорнии на любимом привычном месте? В доме, куда мы с женой вложили столько труда и сил? В городе, в котором мы вырастили нашу дочь?

Джек попытался скрыть свое удивление. Он медленно кивнул. Харпер казалась не менее пораженной, глядя на агента во все глаза.

Агент Галлахер медленно выдохнул.

- Наш единственный ребенок, Эбби, умерла от лейкемии три года назад. Ей было двадцать лет. Она боролась с болезнью с тех пор, как ей исполнилось семнадцать, и она закончила среднюю школу. Мы… - Его голос оборвался, и Джек услышал в нём глубокую печаль, словно далекий отклик чего-то, чему ты не можешь дать названия, но знаешь, что оно было частью тебя и теперь потеряно навсегда. - Мы похоронили её и пытались найти смысл жить дальше.

Он долго молчал, глядя на свои руки.

Джек заметил, что на лице Харпер отразилась та же печаль, что и у агента Галлахера.

«Она добрая. Это хорошо».

Это заставило Джека почувствовать… тепло по отношению к ней.

- Однажды мы с женой были в продуктовом магазине и столкнулись с одной из лучших подруг Эбби, Эллой. Мы не видели её с тех пор, как похоронили… в общем, она была на шестом месяце беременности, взволнованная ожиданием своего первого ребенка. Я полагаю, мы делали всё правильно. Улыбались. Но… это сломило нас. Мы с женой пришли домой и долго сидели в тишине. Казалось, - он покачал головой, - казалось, словно мы потеряли её вновь. Потеряли её будущее. Всё то, что могло произойти. Мы поняли, что будем наблюдать - пусть даже издалека - как все друзья Эбби женятся, заводят детей… и это было невыносимо.

Он поднял глаза на Джека и Харпер, и грустно улыбнулся.

- Сестра Лори живёт в Монтане и воспитывает двух мальчиков одна. Она хорошо поддерживала Лори, и Лори помогала ей справиться с разводом. Но они живут слишком далеко друг от друга. Я подумал, что поступаю правильно, когда подал заявление в Министерство юстиции Монтаны. Я подумал… новый старт - это именно то, что нам нужно. Где воспоминания не давят на каждом шагу. Где мы - семья. И, - он глубоко вздохнул, - всё это звучит хорошо. Но проблема в том, что мы всё ещё видим Эбби друг в друге. Всё, что мы видим - это больничные палаты, наша дочь ускользает, утихает… а потом… похороны.