— Сэр, я отвечала за безопасность агента Морган и прошу разрешения навестить ее в госпитале, — возразила Саманта. — Обещаю не обсуждать с ней деталей, касающихся расследования.

— Я что, неясно выражаюсь? Никаких контактов, — раздраженно повторил он.

— В таком случае прошу принять мое заявление на увольнение сегодня же, — Саманта произнесла это спокойным, ровным голосом, хотя внутри все кипело.

Сурово поджав губы, Стенли практически испепелял ее взглядом.

— Это мы обсудим в моем кабинете, — резко ответил он. — Если у комиссии появятся новые вопросы, вас вызовут.

На этом они закончили, и Сэм вышла вслед за Стенли, в тягостном молчании направившись за ним.

Скинув пиджак, Стенли повесил его на спинку кресла и, ослабив узел галстука, расстегнул верхнюю пуговицу. Саманта остановилась рядом с длинным столом для совещаний, не решившись присесть без приглашения, хотя и чувствовала сильнейшую усталость.

— Итак, — начал он. — Есть что-то еще, что ты можешь мне сказать?

— Я только что рассказала комиссии все, что мне было известно.

— Эмм… — потянул он. — Почему-то я уверен, что это не так. У меня есть основания полагать, что между тобой и агентом Морган возникло нечто большее, чем просто рабочие отношения, — его внимательные серые глаза сверлили ее.

— Я поступила бы так же, если бы на ее месте был любой другой агент, — уверенно ответила Саманта.

— Это не ответ на мой вопрос.

— Мне показалось, что в ваших словах прозвучало утверждение, а не вопрос.

— Хватит, — ударив кулаком по столу, он опустился в кресло. — Садись. И перестань выводить меня из себя. Мне и так хватило неприятностей за последние дни. Ты же понимаешь, что официально нам теперь предстоит замять дело по которому трое агентов США, работающих на разные спецслужбы, несанкционированно находясь на территории Мексики убили троих ее граждан. И один из руководителей моего отдела участвовал в этом.

— Вы сказали троих граждан Мексики? — переспросила она. — Я знаю только о Освальдо Мартинесе.

— Его брата Хуана Мартинеса и одного из его компаньонов Эрнесто Диаса так же нашли мертвыми.

— Эти люди занимались торговлей оружием и наркотиками. Они были пособниками Мартинеса.

— Для того, чтобы делать такие заявление, необходимо для начала предъявить обвинение и доказать это. Насколько я знаю, никому из них обвинения предъявлено не было.

— Это уже вопрос к мексиканским властям.

— Но на данный момент мы имеем то, что имеем. И вряд ли после их смерти кто-то будет этим заниматься.

— Как я уже сказала, я сейчас же напишу рапорт на увольнение, сэр, — открыв тонкую папку, которую держала в руках, Саманта извлекла из нее чистый лист бумаги.

— Речь о твоем увольнении не идет, — немного мягче произнес он.

— Сэр, при всем моем уважении, после того с чем я столкнулась, я не могу остаться.

Он вопросительно поднял бровь.

— Я уверена, что руководитель агента Морган в ЦРУ знал, что она собирается сделать. У агента Каннингема не было оснований изучать ее личное досье, но руководство совершенно точно знала о причастности Мартинеса к убийству ее семьи. Устранение одного из крупнейших поставщиков оружия в нашу страну было им на руку, так как надеяться, что мексиканские власти серьезно прижмут его, было бы глупо. Они использовали агента Морган, а потом просто бросили ее там, чтобы исключить свою причастность к этому. ЦРУ передало эту операцию нам, чтобы снять с себя груз ответственности. И назначив меня руководителем, не поставило в известность. При всех составляющих, сэр, я считаю это грубейшим нарушением профессиональной, а так же элементарной человеческой этики. В связи с этим я не вижу причин, которые позволили бы мне остаться, — написав заявление, Саманта положила его на стол перед начальником.

— Я не могу подписать его до тех пор, пока не будет закончено расследование, — предупредил он.

— То, что вы называете расследованием, я считаю фарсом.

— Я не мог ничего сделать. У меня тоже были связаны руки, — негромко признался он.

— Я понимаю, — кивнула Саманта.

— Тебя вызовут, если комиссии понадобятся дополнительные разъяснения, — предупредил он. — И еще раз хочу напомнить, что ты не можешь встречаться или каким-либо способом связываться с агентами ЦРУ. После того, как все закончится, мы обсудим твое заявление еще раз.

— Здесь нечего обсуждать, — уверенно отозвалась она.

— Будьте на связи, мисс Бейкер, на случай если вас вызовут, и придерживайтесь моих рекомендаций. В ближайшее время вам еще предстоит дать свои показания в суде по делу Фернандеса.

— Хорошо, сэр, — кивнула она. — Я могу идти?

— Да. Езжайте домой и отдохните. Вы выглядите измотанной.

*****

Бросив сумочку в прихожей, Саманта вошла в гостиную. Дэвид, сидевший на диване перед телевизором, с бокалом виски даже не повернул головы в ее сторону.

— Если ты не против, отложим разговор на утро. Я устала и собираюсь лечь спать, — предупредила она, намериваясь отправится сразу в спальню.

— Я против, — ответил он, опуская бокал на стол и поворачиваясь к ней. — Я хочу, чтобы ты немедленно объяснила свое глупое поведение.

— Если ты имеешь в виду мою работу, то это тебя не касается, — немного резче, чем хотелось, ответила Саманта.

На самом деле ее уже порядком достало оправдываться в том, что она считала единственно правильным. Ее мутило от усталости и голода. Тело болело, а голова раскалывалась. К тому же, проведя несколько дней почти без сна, Саманта просто валилась с ног.

— Ты все еще моя жена и меня касается все, чем ты занимаешься, — рявкнул он, вскакивая с дивана. — Ты хоть представляешь, как это может отразиться на моей карьере? Моя жена нелегально пересекает границу. Ты что думаешь то, чем я занимаюсь столько гребаных лет можно пустить коту под хвост ради одной твоей прихоти?

— Ну, если тебя так сильно волнует твоя карьера, то я могу легко освободить тебя от такой обузы, как наш брак, — развернувшись, Саманта прошла на кухню и он бросился за ней.

— Да что ты говоришь? — схватив за руку, Дэвид резко развернул ее к себе. — Пытаешься напугать меня или действительно имеешь в виду то, что сказала?

— Зачем мне пугать тебя? Ты и так напуган, — Саманта вглядывалась в его горящие гневом глаза и искала там хоть малейший проблеск того, что связывало их все эти годы.

— Похоже, ты совсем свихнулась, — заключил он. — Сначала трахаешься с какой-то девкой, а потом из-за нее рискуешь работой, семьей и всем к чему мы стремились все эти годы.

— И к чему же мы стремились, Дэвид? К чему, по-твоему, стремилась я? Работать там, где следует закрывать глаза на такие вещи как порядочность? Проводить вечера в компании людей, которые могут оказаться полезными для твоей карьеры? Считаешь, я должна быть счастлива жить жизнью, которую определил для нас ты? Без детей, без понимания и без любви.

— Я любил тебя, — возразил он, хватая ее за плечи и резко встряхнув. — Это тебе захотелось экспериментов. Ну и как? Понравилось тебе трахаться с ней? Это было лучше, чем то, что было у нас? Ты не пожалела? — он продолжал трясти ее, и ей в лицо ударил резкий запах алкоголя.

— Нет, я не пожалела, — выкрикнула она, яростно глядя в его полубезумные глаза.

— Сука, — он размахнулся и его кулак пролетел в сантиметре от ее лица, врезавшись в стену позади. — Я никогда не прощу тебя. И развода ты тоже не получишь. Ты останешься моей женой и будешь вести себя так, как я скажу. Я не для этого столько работал, чтобы потерять все из-за того, что у тебя мозги набекрень съехали. На свете много женщин, готовых ради того, что есть у тебя на все. Ты даже не представляешь, сколько из них мечтает оказаться в моей постели. На коленях будешь просить у меня прощения, — он снова схватил ее за плечи. — Приползешь ко мне и будешь умолять, — резко оттолкнув ее от себя, он выскочил из кухни, и через секунду хлопнула входная дверь.

Саманта трясущимися руками вынимала из шкафов свои вещи, кидая их в объемный дорожный чемодан. Ее колотило и из глаз катились слезы. Неужели это то, на что она потратила столько лет своей жизни? Как она могла так долго обманывать себя? Дэвида всегда беспокоила только его карьера и он сам. Он всегда был эгоистом, но Сэм закрывала на это глаза, оправдывая все его целеустремленностью. Но дело было не в ней. Его жена была просто очередной декорацией в картине его успеха. Пока она делала то, что вписывалось в его план, он вообще не беспокоился о ней.