Вася Григорьев, человек честный, но очень неосторожный, никак не мог привыкнуть к правилам конспирации. Несмотря на то что я строго запретил руководителям групп водить подпольщиков на квартиру Филиппыча, Вася все-таки не раз нарушал это указание.

Как- то Филиппыч, войдя в кладовку, сказал, что пришел Вася с какой-то женщиной. Я возмутился.

- Зачем он привел ее сюда? Я же предупреждал его: подпольщиков к вам не водить.

- Такой уж он неисправимый. Что поделаешь!

- Позовите его.

Еася вошел, смущенно поглядывая на меня.

- Что случилось? - спросил я строго.

- Думал, Гришу застану, а его нет, - сказал он, зная хорошо, что Гриша ушел из города. - Это Ольга, надежная. Ей нужно срочно отправить в лес людей.

- Вы ей сказали, кто я?

- Боже упаси! Я сказал ей только, что тут есть человек из леса. Скоро уходит обратно, может захватить ребят.

Я был очень зол и выругал его. Он оправдывался тем, что Ольга требовала у него немедленной помощи.

Пока мы разговаривали, к нам вошла молодая смуглая женщина выше среднего роста, в поношенном сером жакете, в белом берете, с маленькими красными серьгами в ушах.

Она присела на кончик стула.

- Что вам нужно? - спросил я, внимательно вглядываясь в ее круглое румяное лицо.

- Помогите отправить людей в лес.

- Кто они такие?

- Двое бежали из лагеря военнопленных. Наши командиры-севастопольцы. Третий - комиссар полка. Недавно бежал из гестапо. Его должны были расстрелять.

- Как же ему удалось бежать? [182]

- Воспользовался паникой немцев, когда наши подходили к Перекопу, и удрал.

- Как его фамилия?

- Подскребов. Коммунист. Его в городе многие знают. Он был в лагере военнопленных под чужой фамилией. Какой-то негодяй его выдал.

Она подробно рассказала о Подскребове, который оказался моим хорошим знакомым. Перед войной он работал в Керчи парторгом ЦК на заводе Войкова. По нескольким вскользь брошенным мною словам Ольга поняла, что Подскребов мне известен, и стала говорить спокойнее.

- Хорошо, - ответил ей я, - пока укрывайте их. При первой возможности отправим в лес.

- Когда это будет?

- Сообщу через Васю-сапожника.

- Идут повальные обыски, а у них нет никаких документов.

- Можно снабдить их справками о работе. Получите их через Васю. Сюда не ходите. Квартира под подозрением. Можете попасть в неприятную историю.

- А вы думаете, у меня лучше? - гневно блеснув глазами, сказала Ольга. - Дверь в дверь со мной живет гестаповец, зондерфюрер, а я коммуниста Подскребова скрываю. Поскорее отправьте людей, и я к вам ходить не буду.

Так произошло мое знакомство со скромной и смелой советской патриоткой Ольгой Федоровной Шевченко.

До прихода немцев Ольга работала на станции. Симферополь, а ее муж, Сергей, был инструктором физкультуры.

В 1942 году Сергей Шевченко вошел в патриотическую группу инженера Григорова, но к ним проник провокатор и выдал подпольщиков. Григоров вместе с несколькими членами своей группы бежал в лес к партизанам и остался там.

Провокатор Сергея не знал, но все же Шевченко решил уехать из Симферополя. Он перебрался на станцию Сарабуз и устроился там весовщиком в Заготзерно.

Ольга при немцах нигде не работала и жила со своей двенадцатилетней дочкой Галей в Симферополе в доме родителей мужа. [183]

Объединив несколько женщин-домохозяек, она помогала военнопленным в лагерях, передавала им продукты, медикаменты и одежду, укрывала бежавших из лагерей и с помощью разведчика-партизана Тайшина переправляла их в лес.

Ольга Шевченко показалась мне вполне надежной, а через мужа ее можно было организовать патриотическую группу на железнодорожной станции Сарабуз. Я решил с ней связаться.

Ольга с гордостью рассказывала мне, как она «обдуривает» немцев.

- Вот, например, напротив меня живет проститутка татарка Мирка. Она-то и пригрела у себя этого зондерфюрера Линдера. Соседство, сами понимаете, не из приятных. Мне хотелось не только замаскироваться, но и как-нибудь использовать это соседство. Стала расхваливать Линдера перед его любовницей, завидовать его подаркам. Сказала, что Линдер - самый интересный из всех ее немцев, и попросила познакомить меня с ним. Польщенная Мирка позволила мне зайти, когда он будет дома. Линдер пришел обедать. Я зашла к ним. Линдер хорошо говорил по-русски. Я стала хвалить немецкие вещи. Сказала, что мой муж работает в Сарабузе в Заготзерно.

«Значит, ваш муж кормит нас? - сказал Линдер, испытующе глядя на меня. - Это очень хорошо. А вас не пугает возможность возвращения большевиков в Крым?».

«Нет, не пугает».

«Почему?»

«Потому что сарабузский комендант сказал, что если потребуется, он моего мужа вместе со мной и с дочкой отправит в Германию».

«Значит, ваш муж - ценный работник?» усмехнулся Линдер.

Я сделала вид, что обиделась.

«Хвалить мужа не буду, но коменданту я верю».

Линдер одобрительно похлопал меня по плечу.

Линдер с Мирной часто пьянствовали, уходили в гости на целую ночь, и Мирка поручала мне стеречь квартиру. К комнате Линдера я подобрала ключи. Шестого ноября они ушли на какие-то именины, а Сергей был дома. [184] Я караулила, а он включил радиоприемник и успел, прослушать весь доклад товарища Сталина. Мы даже записали кое-что.

- Молодец! - восхищенно сказал я и подумал: «Вот она, обыкновенная русская женщина!»

При следующей встрече Шевченко опять настойчиво просила помочь Подскребову поскорее перебраться к. партизанам.

- Он так издерган, бедный, что смотреть на него жалко. Вчера чуть не попал опять в гестапо.

- Как так?

- Его скрывает теперь моя хорошая знакомая, Аннушка Наумова. На ночь запирает его в подвале, а днем он сидит в комнате. Неожиданно явились немцы осматривать квартиру. Зашли в одну комнату. Идут в другую, а там - Подскребов без документов. Можете себе представить ее положение! Но Аннушка не растерялась. Неграмотная, а такая смекалистая! Она сказала солдатам: «В эту комнату нельзя. Там живет немецкий офицер». И немцы тотчас повернули.

- Смелая женщина! - сказал я.

- Хорошая. Немцы ее сына грузовиком раздави ли.

- Что она делает?

- Работает дворником и уполномоченной по дому.

- Можно устроить у нее конспиративную квартиру?

- Безусловно. Она на все пойдет. Вот только Подскребова отправьте, и квартира будет.

- Подождите еще немного. Человек из леса скоро будет здесь.

Я поручил Ольге найти надежных патриотов среди железнодорожников, хотя бы двух-трех человек, имеющих доступ к поездам.

Скоро я познакомился и с ее мужем - Сергеем. Беседуя со мной, он не спускал с меня широко раскрытых испуганных глаз и отвечал на вопросы не сразу, сухо и односложно.

- Можете организовать в Сарабузе диверсионную группу? - спросил я.

- Что она будет делать?

- Взрывать поезда.

- Чем?

- Минами. [185]

- У нас нет мин.

- Я вам дам.

- Мы не умеем с ними обращаться.

- Научим.

Он подумал и неопределенно ответил:

- Я там человек новый. Выясню.

Я прекрасно понимал нерешительность и напряженность Сергея. Он недавно пережил весь ужас провала группы, в которую проник провокатор. Подозрительность к новому человеку - одна из самых тяжелых обязанностей людей подполья.

- Действуйте смелее, - продолжал я. - У вас есть аэродром, установите с ним связь, снимите план аэродрома. Нашим нужен этот объект для бомбежек.

- У меня там нет знакомых.

- Устройте туда на работу своего человека. Над железной дорогой и аэродромом установите строгий контроль и через вашу жену посылайте мне сведения.

Мы установили для Сергея кличку «Савва». Примерно через неделю ко мне пришла радостно возбужденная Ольга:

- Сарабузцы начали действовать. Сергей просит взрывчатку. Надо доказать людям, что он действительно связан с подпольной организацией.

И с гордостью рассказала о проделанной в Сарабузе работе.