Она фыркнула.

– О, прекрати это, Лия. Ты не выходишь замуж. У тебя больше нет работы. И у тебя будет ребенок от мужчины, с которым ты и представить не могла, что будешь обременена.

– Я не обременена им, – на самом деле, я должна была держать его на поводке. Это я виновата, что позволила сорваться с цепи. – Мне нравится моя жизнь. Я справлюсь со всем сама. Обещаю.

– Я хочу, чтобы ты вернулась ко мне на работу, – сказала Джолин.

– Ты уже упоминала об этом.

– Я дам тебе прибавку и служебную машину.

Я вздохнула.

– Это здорово, но ты же понимаешь, что у меня есть только пять с половиной месяцев, когда я смогу работать.

– Ты получишь декретный отпуск. Давай, Лия. Я пытаюсь тебе помочь.

– Мне не нужна никакая помощь.

Она понизила голос.

– А когда он бросит тебя?

– Он не сделает этого.

– Это Джек Карсон. Он ходячая, говорящая безответственность. Риск. Я хочу убедиться, что о тебе позаботятся, а ты знаешь, что он ненадежный. Черт, мы проводили день за днем, думая о фотосессиях и событиях, где бы он казался ответственным, и мы вдвоем не могли сделать это реалистичным.

– Это было раньше.

– Тебе нужно планировать то, что будет после, – Джолин колебалась. – Предложение о твоей работе в силе, но я не могу допустить скандала в своем офисе. Если ты вернешься на работу, я хочу, чтобы ты была одна.

– Что?

– Порви с ним, пока все не стало слишком сложно, и у тебя будет твоя прежняя работа с повышением и льготами. Лия, я выбрала тебя своим ассистентом, потому что однажды ты станешь партнером. Роди ребенка, и после того, как он или она родится, мы организуем для тебя повышение.

Мое сердце трепетало, содрогалось и разбивалось. Этого не могло произойти. Работа моей мечты была в моих руках, и все, что мне нужно было сделать, это протянуть руку, взять ее и захватить все, что я когда-либо хотела. Малыш. Карьера. Перспектива.

Но никакого Джека.

Слезы навернулись на глаза. Я не могла от него отвернуться. Не сейчас, не для повышения или продвижения, или предложения, которое дало бы мне комфортную жизнь. Я бы никогда больше не заманила себя в ловушку бесстрастного существования. До него я не понимала, что мне нужно в жизни. Теперь понимаю.

Он подарил мне страсть, волнение и романтику. Он научил меня проживать один день за раз вместо того, чтобы планировать жизнь на пятнадцать лет вперед. Он заботился обо мне. Занимался со мной любовью. Я так боролась за то, чтобы видеть, как он меняется, и по-прежнему хочу этого.

Джек умолял меня быть честной. Он хотел знать, что я о нем думаю.

Ответ был простым. Он был всем, что мне было нужно, чтобы сделать мою жизнь полной.

– Джолин, я не могу этого принять, – сказала я.

– Господи, Лия. Почему нет?

Я улыбнулась, когда сказала это, мое сердце трепетало, когда я, наконец, признала это вслух.

– Потому что я влюблена в Джека Карсона.

– Лия…

Я держала телефон, но обняла одну из плюшевых игрушек ребенка.

– Извини, мой ответ – нет.

– Надеюсь, ты в этом уверена.

Так же уверена, как никогда в чем бы то ни было.

Я прекратила разговор по телефону. Я сказала ей, но кто-то другой заслужил знать, что я чувствую. Где-то в этом мире Джек тонул в собственном одиночестве и страданиях. Один единственный мужчина, которого я любила, не должен был чувствовать себя так одиноко, когда я ждала его здесь.

Когда я и его ребенок ждали его.

Я опустила мягкую игрушку на пол и оттолкнулась от кресла.

Острая боль в моем животе остановила меня. Это был не просто дискомфорт. Стояние вызвало всплеск боли в моем теле. Я схватилась за животик. Я сделала шаг и снова почувствовала это.

Слезы затуманили мои глаза, но, как всегда, у меня был план, и он не включал в себя панику.

Я крепко держала телефон и сжимала детскую кроватку, мое сердце билось слишком быстро, и было страшно за малыша моего проблемного мужчины. Телефон Джека переключился на голосовую почту. Я спокойным голосом оставила сообщение, надеясь, что он получит его до того, как случится что-то плохое.

– Джек... это все еще я. Я думаю, что-то не так, – я сдерживала слезы, но я сорвалась, когда еще один шаг снова вызвал сжимающую боль внутри меня. – Пожалуйста, позвони мне. Мне нужно в больницу.

Брайон всегда был готов выпить... или принять участие, хотя даже я не был настолько глуп.

Один звонок, и он с командой, собравшейся у него дома; каждый человек привозил что-то более сильное и дорогое, чем предыдущий. Пиво. Вино. Одна особенно красивая бутылка скотча.

Мы встретились в его гостиной, потому что большая часть команды не была безрассудна и переживала, что, когда большинство Рэйветсов встречались в публичном месте, это обычно вызывало проблемы, как для учреждения, так и для идиотов внутри, которые выбирали бои.

Но сегодня не нужно было переживать за старые ошибки. Сегодняшний вечер был для создания новых. По-видимому, это было все, в чем я был хорош.

Джек Карсон – создатель проблем, бабник, преступник.

Отец?

О, не сейчас. У меня все еще было пять с половиной месяцев, чтобы разрушить свою жизнь, не говоря уже о том, чтобы испортить жизнь ребенка.

По крайней мере, у ребенка была Лия. У нее было достаточно здравого смысла и убеждений, чтобы получить от жизни то, что ей нужно, даже если это был не я.

Но почему она не хотела меня? Разве она не понимала, как меня это волнует? Что я могу для нее сделать? Что она и ребенок изменили меня?

И все это было напрасно. Она даже не знала, что я…

К черту все.

Брайон хлопнул меня по плечу и повел в свою гостиную. Его дом был десятью тысячами квадратных футов свинарника, потому что он не мог перестать преследовать своих горничных достаточно долго, чтобы позволить им убрать чертов дом. Он зажег сигару и указал мне на диван.

– Что, черт возьми, с тобой? – спросил он.

Я не захватил костыли при выходе из дома. Теперь я пожалел об этом. По крайней мере, у всех создалось впечатление, что мне больно. Прихрамывая, я выглядел как героический ветеран войны для трех женщин, которых Брайон позвал специально для нашего собрания. Женщины – две блондинки и девушка с темной кожей, как у Лии – поспешили оказаться рядом. Брайон усмехнулся. Они ползли по кожаному дивану в мини-юбках, а под ними ничего не было.

Просто неприятности, которые мне нравились.

Раньше нравилось.

Почему мне когда-то это нравилось?

Я не мог выбросить Лию из головы, и шлюхи, окружившие меня, не помогали. Лия была последней женщиной, которая сидела у меня на коленях, и она переворачивала мой мир с ног на голову округлившейся талией и сексуальной улыбкой, которую она дарила мне, когда я ласкал ее животик.

Она понятия не имела, какая она замечательная, и с каждым днем становилась все красивее. Я не мог дождаться, чтобы увидеть, как еще беременность преобразит ее. Она думала, что она меня не привлекает, увеличиваясь в объеме. Боже, ей повезет, если я смогу держать свои руки подальше от нее.

Я когда-нибудь говорил ей об этом?

Я когда-нибудь говорил ей что-нибудь подобное? Я знаю, что чувствовал в постели. Каждый раз, когда я брал ее, это был более значимый и романтичный опыт, чем предыдущий, но я никогда не думал произнести слова, которые раздирали меня изнутри.

Черт, неужели я настолько глуп?

Блондинка прижалась слишком близко и попыталась что-то прошептать мне на ухо. Я оттолкнул ее от себя.

– Джек, да что с тобой? – Брайон протянул мне стакан, наполненный чем-то, что наверняка обожжет мне горло. – Пей, чувак. Пусть тебе отсосут. Хватит хандрить. Ты пугаешь меня до усрачки.

– Извини, – я уставился в стакан. Брайон занял диван напротив меня, два моих верных нападающих, Орландо и Маркус, остались на другой стороне комнаты. – Это просто... Лия.