Потом всё стало меняться – и очень быстро меняться. Уже через год-два я видел целые демонстрации, шедшие с плакатами: «Партия, дай порулить!». Появилась возможность обсуждения – и одной из обсуждаемых проблем стало сокращение заказов на проектирование и производство военной техники. Ленинград был тогда битком набит огромным количеством заводов и проектно-конструкторских организаций, проектирующих и производящих военную технику. Заказы на её проектирование и производство стали в те годы сокращаться, и это сразу стало сказываться на зарплате рабочих и служащих грандиозного военно-промышленного комплекса (ВПК) Ленинграда. Началось недовольство рабочих: «Зачем снижают военный заказ? Этого нельзя делать. СССР с таким трудом добился «военного паритета» с США и странами НАТО, а при снижении военного заказа паритет нарушится и нас завоюют». Такие настроения тревожили тогдашние власти города, и меня попросили выступить перед рабочими и служащими огромного предприятия ЛОМО (Ленинградское оптико-механическое объединение). Оно специализировалось тогда почти исключительно на военной оптике.

Я стал готовиться к выступлению. Помогло то, что я имел всё же высшее военное образование. В высшем военно-морском инженерном училище, которое я в своё время окончил, нам кроме чисто морских вопросов рассказывали и об общевойсковой стратегии и тактике, и мы хорошо знали, что для устойчивой обороны нет необходимости в «военном паритете». Достаточно, чтобы силы обороны составляли не менее одной трети сил нападающего. Поэтому за рассуждениями о необходимости «военного паритета» скрывается обычно желание получить военное превосходство и сохранить возможность внезапно напасть. Так было и в 1990 году. Когда были напечатаны данные о количестве танков в СССР, оказалось, что их насчитывается 69,5 тысяч единиц, то есть больше, чем в армиях всех остальных стран мира, вместе взятых. Это говорило о том, что тогдашнее военное руководство СССР готовило наступательную войну.

Этот вывод подтверждал опубликованный в те годы оперативный и обязательный для исполнения план военных действий войск Организации Варшавского договора. В эту организацию входили СССР, ГДР, Польша, Чехословакия, Болгария. Каждая страна имела в своих штабах по экземпляру общего военного плана, по которому обязаны были действовать войска, а когда произошло стремительное объединение Германии, объединение ФРГ и ГДР, то экземпляр военного плана, находившийся в ГДР, не успели уничтожить. Он был опубликован в объединённой Германии, а потом перепечатан и в российских газетах. Согласно этому плану (утверждённому в 1983 году), войска Варшавского договора должны были развернуть внезапное стремительное наступление на Западную Германию (ФРГ), а предварительно сбросить на неё 527 атомных бомб. После этого предполагалось в течение первых двух недель наступления оккупировать Западную Германию, Бельгию и Голландию, а за следующие две недели – оккупировать всю Западную Европу – вплоть до Испании и Португалии. Я пересказываю этот оперативный и обязательный к исполнению план потому, что после 1992 года он в российских газетах не перепечатывался и о нём забыли – и напрасно забыли, ибо этот план определял всю политику СССР в 1970–1990 годах, определял все его расходы. Конечно, подготовка к выполнению такого грандиозного наступательного плана требовала колоссальных расходов, разорявших государство и к 1990 году окончательно разоривших его. Сокращение расходов государства – и прежде всего чудовищно раздутых военных расходов – стало совершенно неизбежным.

Все эти факты привели меня к выводам, которые я и рассказал на большом собрании работников ЛОМО:

– большое сокращение военных расходов и военного заказа совершенно неизбежно. Его будет проводить любое правительство, каким бы оно ни было;

– сокращение военных расходов – даже сокращение втрое – не ослабит оборону России, а только укрепит её. Не нужно бояться, что «нас завоюют»;

– сокращение военного заказа надо компенсировать выпуском продукции гражданского назначения, провести «конверсию» военных цехов – и тогда зарплаты не уменьшатся.

Мой рассказ слушали внимательно, задавали много вопросов, но в конечном счёте сотрудников ЛОМО удалось убедить и волнения прекратились. Потом меня просили выступить на ту же тему в печати. Соответствующие статьи активно печатались в 1990–1995 гг. в газетах, в сборниках, посвящённых конверсии военного производства, в журналах «Нева» и «Звезда». Журнал «Звезда» тогда впервые наградил меня премией «за лучший цикл публицистических статей» (второй раз я получил премию в 2008 году за статью, которая приведена в «Приложении» на странице 160), и это говорило о том, что мои доводы прочитывались и принимались во внимание. Во всяком случае неизбежное сокращение военного производства и его частичная конверсия прошли в России без инцидентов и массовых беспорядков.

Второй эпизод моего участия в общественно-политической жизни связан с попыткой отстоять интересы пенсионеров.

Я сам стал пенсионером в 1990 году – хорошо ещё, что благодаря решению Конституционного суда выход на пенсию не означал обязательного увольнения с работы.

Тогдашние пенсии – как и зарплаты – из-за инфляции быстро стали очень низкими, положение пенсионеров стало крайне тяжёлым, бедственным, но в печати и на телевидении всех уверяли, что это неизбежно, поскольку бюджет страны напряжённый и поэтому «надо потерпеть».

Привычка к научному исследованию заставила меня проверить – а так ли это? Проведённая проверка привела к ошеломительным выводам, хотя сама проверка была простой и всем доступной – просто не все догадывались её провести. Тогдашние статистические сборники имели в себе точные цифры количества работающих граждан России, их средней зарплаты, а тогдашние законы требовали, чтобы 29 % (округленно) всех зарплат отчислялось в Пенсионный фонд России для выплаты пенсий. Простые арифметические действия сразу показали, что утверждённый бюджет доходов Пенсионного фонда примерно в два раза меньше той суммы, которую он по закону о процентных отчислениях был должен собрать, а значит, и на выплату пенсий он тратит в два раза меньше, чем должен, и пенсии оказываются в два раза меньше. Из этого простого факта вытекали важные следствия:

1. Пенсии можно немедленно увеличить в два раза – не зависимо от «напряжённости» или «не напряжённости» бюджета. Для удвоения пенсий достаточно потребовать, чтобы Пенсионный фонд собирал ту сумму, которую он обязан собирать по закону о процентных отчислениях (29 %), а не ту, в два раза меньшую сумму, которую ему утвердила Государственная Дума.

2. Занижение вдвое бюджета доходов Пенсионного фонда создают для его чиновников возможность брать взятки в грандиозных размерах и без всякого риска – поскольку они имеют законную возможность примерно половине предпринимателей «прощать» взносы в Пенсионный фонд, не требовать их. Собранного со второй половины предпринимателей вполне хватало для выполнения заниженного вдвое бюджета Пенсионного фонда.

3. Получившаяся в результате занижения вдвое доходов Пенсионного фонда возможность для половины предпринимателей не платить пенсионные взносы разрушает нормальную конкуренцию среди предпринимателей. Теперь выигрывает не тот, кто хорошо организовывал производство, повысил производительность труда, сократил издержки, а выигрывает тот, кто быстрее дал взятку, получил за неё возможность не платить 29 % фонда зарплаты в виде пенсионных взносов и оставить эту огромную сумму себе.

Отмечу, что прямых доказательств этих выводов у меня в те годы ещё не было, я основывался только на научном исследовании. Только через несколько лет один из бывших предпринимателей публично рассказал: «Сумма пенсионных взносов на моём предприятии составляла несколько миллионов рублей в месяц. Уплатить её было трудно, я пришёл в Пенсионный фонд просить об отсрочке». Мне ответили «Сделаем проще. Вы принесёте одну десятую часть причитающейся с Вас суммы, но приносите наличными и отдаёте мне. После этого можете ни о чём не беспокоиться. Мы всё уладим». «Я так и сделал, – продолжал предприниматель, – несколько лет брал себе 90 % причитающихся с предприятия пенсионных взносов, заработал большие деньги. Сейчас я покидаю Россию, буду жить за границей и поэтому откровенно рассказываю о событиях прошлых лет».