- Аврора, привет, я припас тебе... - Он замолчал, открыл рот и побледнел.

- Вот дерьмо! - Рыжеволосый Мемитим, которому было не больше двадцати лет, уставился на неё. Веснушки резко выделялись на фоне кожи цвета слоновой кости. - Она... Она...

- Что? - Аврора осмотрела себя, ища доказательства, что у неё выросла лишняя конечность, или рог, или тело покрылось сыпью, но не увидела ничего необычного. А все смотрели на неё так, будто у неё выросла лишняя конечность, рог или тело покрылось сыпью. - Что я?

Затем она заметила это. На кончиках ногтей. Они становились серебряными, будто Аврора нанесла блестящий лак на них. Она задохнулась от удушающей паники. Это плохо. И... невозможно.

- Хокин. - Дрю, который вчера был с ней дружелюбен и любезен, сейчас смотрел с обвинением. - Чувак, тебе нужно унести её отсюда. Живо.

Сумятица подавила панику.

- Почему? Что происходит?

Хокин вскочил из-за стола, взял её за руку и практически потащил вверх по лестнице.

- Нужно собрать вещи и унести тебя отсюда.

- Хокин! - Она выдернула руку из его и резко остановилась на пороге комнаты, в которой они ночевали. - Я никуда не пойду, пока ты не объяснишь, почему мы должны уйти.

- Потому что праймори здесь не место, - ответил он с тревожными тенями в глазах. - А ты праймори.

- Что?

Он ворвался в комнату и, натянуто и резко, стал собирать вещи.

- Сумасшествие. - За окном начиналась буря, и казалось, что такая же назревает и внутри. - Что-то случилось сегодня ночью, почему ты стала праймори.

Вспомнив утреннее недомогание, Аврора посмотрела на ногти.

- Я... думаю, я знаю, в чём дело, - ответила она. Вновь накатила тошнота, но Аврора точно знала, что это из-за нервов.

Хокин повернулся, всё тело было, как натянутая струна, а на лице читалось озабоченность.

- И что же?

Положив руку на живот, чтобы успокоить порхающих внутри бабочек, она подняла другую, показывая серебряные ногти - верный знак её народа.

- Я не понимаю. - Он уставился на её руку. - Думаешь это из-за того, что ты ногти накрасила?

- Я их не красила. Это очень сложно произнести, - сказала она, а её голос дрожал, как дерево за окном, которое трепал ветер, - но...

- Но что?

Она мешкала и переминалась с ноги на ногу. А потом выпалила слова, которые, как думала, не скажет ещё долго.

- Я беременна.

"Я беременна".

Беременна, мать её

Хокин попятился и ударился икрами об кровать, в которой они с Авророй занимались сексом. Он никак не мог ей ребёнка заделать. Мемитимы стерильны. Должно быть другое объяснение.

Она смотрела на него стеклянными глазами. Хокин понял, что она так же, как и он ошеломлена. Аврора так много пережила за последнее время, и добавить ещё... чёрт.

- Ты говорила, что давно не занималась сексом. - Она кивнула, и Хокин продолжил, стараясь говорить спокойно, а не испуганно. - Возможно ли, что у твоего вида беременность дольше? Я слышал, что некоторые демоницы держат сперму в своей утробе годами, а затем оплодотворяются. А другие...

- Нет, - резко прервала она его. - Всё происходит не так. Вейдьмы, в большинстве, похожи на людей. - Она посмотрела на руки. - За исключение ногтей, которые становятся серебряными.

- Уверена... - Он сглотнул, растягивая время, но это не помогло. - Уверена, что я отец ребёнка?

Она вытаращилась на него.

- Уверена, Хокин.

Ноги отказались удерживать вес, и Хокин опустился на матрас. Он никогда не задумывался о детях. Ведь впереди были сотни или даже тысячи лет до его вознесения. Лишь после этого он мог найти себе пару и оплодотворить её. А его случай не просто неожиданность... Он беспрецедентный.

А Хокин и без того в куче неприятностей. И это станет крышкой в гробу его бытия Мемитима. Его лишат сил и оставят жить в человеческом мире всю вечность.

Человеческий мир. Где Аврора. И его ребёнок.

Может... Возможно, всё не так уж плохо.

- Слушай, - сказала она, когда закончила собирать вещи. - Я многое узнала о Мемитимах от тебя, Сюзанны и Лиллианы, и остальные поняли, что для тебя это очень-очень плохо. Никто не должен знать, что ты отец...

Он даже не понял, как оказался перед Авророй, положив ей руки на плечи и смотря в глаза.

- Этого, - прорычал он, - не будет. Я рос без отца, и никогда не позволю своему ребёнку расти без меня. Мы разберёмся, Аврора. Всё может пройти тяжело, пока не устаканится, но мы справимся.

В её глазах заблестели слёзы, и, проклятье, он не сможет пережить, если она заплачет. Он медленно опустил голову и прижался к её губам, позволяя Авроре решить, чего она хотела. Желала ли ответить на поцелуй? Хотела ли самого Хокина?

У него быстрее забился пульс, пока он ждал, что поцелуй перестанет быть пассивным. Ему нужна её страсть, которую видел прошлой ночью. Страсть к жизни и всему прочему.

Ничего. Она стояла неподвижно, держа спину прямой, а пульс в вене на виске бешено бился.

"Пожалуйста, Аврора".

Он сильнее надавил на её рот, проведя языком по соединению губ, и, наконец, она ответила. Со стоном прижалась к нему, обняла и открылась для поцелуя.

Всю свою жизнь он только этого и ждал, хотя и не подозревал о таком. Он жил во имя долга, а не ради себя, и впервые понял желание Сюзанны жить полной жизнью и интересами за пределами Шеул-Гра.

Проблема в том, что это невозможно. Не для Мемитима. Идесс тому доказательство. Она потеряла статус ангела и теперь была почти человеком.　

"Но Идесс счастлива".

Да, но Хокин знал себя. Понимал, что если выживет и его исключат из ордена Мемитимов, после чего он образует семью с Авророй, то всегда будет об этом сожалеть. Всегда будет гадать, следовало ли ему поступить иначе? Потому что хотел всего. Аврору и жизнь, которая теплится в ней, но ещё желал служить в Совете Мемитимов. Правда иметь всё и сразу не мог.

Он неохотно отстранился и посмотрел Авроре в глаза.

- Нужно отнести тебя туда, где можно находиться праймори.

- Как насчёт моего дома? Можем хотя бы заскочить, чтобы я проверила почту и упаковала ещё несколько вещей? В прошлый раз мы уехали в такой спешке. - Она прикусила губу. - Если считаешь, что там будет безопасно.

Он хотел было возразить, но её новый статус всё менял. Теперь она в безопасности.

- Ты праймори, так что теперь у тебя есть ангел защитник. - Но кто? Нужно будет это выяснить. Ему ненавистно это признавать, но некоторые из братьев и сестёр гораздо надёжнее других, а Хок хотел, чтобы у Авроры было только самое лучшее.

- Нет, - возразила она, положив ладонь ему на грудь, - у меня их двое.

Да, двое. Пока он ангел, по крайней мере. Вот только у него такое чувство, что это очень-очень скоро изменится.

Хокин перенёс их в дом Авроры, но прижимал её к себе, пока проверял окружение на признаки присутствия Дрейгера. Когда Хокин всё проверил, Аврора осела от облегчения. Как хорошо вернуться домой. Она устала, мысли путались, и она убила бы за чашку ромашкового чая.

- Голоден? - Она пошла на кухню под аккомпанемент урчащего желудка. Завтрак она пропустила, потому что внезапно оказалась беременной и стала праймори, из-за чего пришлось убраться из замка Мемитимов. Это конечно здорово, но всё же. Джордан даже обняла её.

- Голоден? Нет. Я даже не могу думать о еде. Не нравится мне такое открытое пространство.

- Ты сам говорил, что теперь у меня есть ангел-защитник. Так что, если придёт Дрейгер, защитник же это почувствует?

- Да, но... - Он поморщился и посмотрел на свою руку, на которую какое-то время просто таращился.

- Хокин? - Его молчание пугало. - В чём дело?

- В Дрейгере. - Он медленно растянул губы в порочную улыбку. - Он больше не праймори.