И ожили засыпанные окопы, выщербленные доты. Пулеметный огонь косил врага, прижал к земле. Били минометы, орудия, в танки летели гранаты, бутылки с зажигательной смесью. Наше яростное сопротивление ошеломило противника. Продвинувшись за день на несколько сот метров, немцы понесли огромные потери. Таким же был и второй день штурма. В гитлеровском донесении тех дней говорилось: «Наше наступление наталкивается на планомерно оборудованную, сильно минированную и с большевистским упорством защищаемую систему позиций. Артиллерия противника непрерывно ведет по всем немецким позициям губительный огонь, который мешает наблюдать, затрудняет действия огневых средств и поминутно разрушает телефонную связь. Первые дни боев показывают, что под таким адским артиллерийским огнем противника вести дальше наступление невозможно».
Гитлеровцы знали, что писали. В июне им пришлось дважды комплектовать 50-ю и 132-ю дивизии, то есть пополнять их новыми солдатами, так как прежние полегли на севастопольских рубежах. Пополнялись и другие соединения и части. Резервы гитлеровцам пришлось брать даже из армии, стоявшей в Донбассе.
Главный удар противник, как и в декабре, наносил через Мекензиевы Горы на восточную оконечность Северной бухты, а вспомогательный — из района Камары через Сапун-гору на юго-восточную окраину Севастополя. Проведи мысленно эти линии по схеме. Видишь, они разрезают нашу оборону на три участка. Пока обороняемые позиции в виде целой дуги, они устойчивы. Пусть где-то получит дуга изгиб, пусть уменьшится — это не так опасно. Опасно, когда противник проникает внутрь дуги, отрезает одни войска от других, нарушает их взаимодействие, оказывается на флангах и в тылу обороняющихся. Пока что огненная дуга вокруг Севастополя цела.
Вот уже несколько раз мы с тобой говорим: «Мекензиевы Горы, Мекензия». Не показались ли тебе эти названия необычными в ряду названий других населенных пунктов Крыма? Мы с тобой касались истории Севастополя со времен Нахимова. А она началась раньше. На минуту-другую перенесемся в XVIII век. Северная бухта в те времена называлась Ахтиарской. Ее военное значение и военное значение близлежащей местности оценил Александр Васильевич Суворов. По его рекомендации в районе будущего города в 1778 году стали строить первые укрепления. Затем строительством на берегах бухты занялся русский адмирал Мекензи. Его имя и получил хутор, а потом и железнодорожная станция. Город, вставший по берегам бухты, называли Ахтиаром. В 1784 году, после официального включения Крыма в состав России, переименовали в Севастополь — «Город славы» в переводе с греческого. При чем тут греки? В двух километрах от нынешнего Севастополя в древности был город Херсонес, основанный греками и известный всему античному миру. Этот факт, а еще давние дружеские связи русских с греками, особенно культурные и религиозные, послужили основанием наречь город Севастополем…
Фронтовой пикирующий бомбардировщик немецких фашистов Ю-88, «юнкерс». Бомбовая нагрузка 1 тонна, дальность полета 2500 километров. Было построено 15 тысяч таких самолетов.
У Севастополя, у города славы, день и ночь, не стихая, идет ожесточенное сражение. Враг займет город. Но никто не сможет сказать, что его защитники уронили славу города, запятнали ее хоть чуть-чуть…
Ты помнишь, конечно, зенитную батарею № 365 — ту, что стояла на высоте 60,0 у Мекензиевых Гор? Она и теперь оказалась на направлении главного удара. 7 июня ее бомбили 25 «юнкерсов». Зенитчики сбили два самолета, выдержали бомбежку, отбили атаку танков и пехоты. Бой продолжался 16 часов! Командир батареи Николай Воробьев (уже капитан) был тяжело ранен. В командование вступил старший лейтенант Иван Пьянзин. Сутки спустя, как стало известно, что Воробьеву присвоено звание Героя Советского Союза, судьба уготовила и Пьянзину высшую меру испытания мужества и стойкости. Ночью фашисты окружили батарею. Зенитчики, теряя товарищей в неравном бою, отбивались от врага. Выстрелами фашистских танковых пушек были разбиты дзоты, прикрывавшие позицию батареи, погибли их расчеты. «Танки противника расстреливают нас в упор, пехота забрасывает гранатами. Прощайте, товарищи!» — передал Пьянзин по радио командиру дивизиона. И еще была радиограмма — уже от тяжело раненного комбата, через три часа после первой: «Отбиваться нечем. Весь личный состав вышел из строя. Открывайте массированный огонь по нашей позиции и командному пункту». Иван Пьянзин не узнал, что и его подвиг будет так же оценен, как и подвиг первого комбата 365-й, — званием Героя.
Из окружения, из-под огня вышел к своим зенитчик матрос Петр Липовенко. Чуть ли не единственный из уцелевших героев, он работал в расчете другой батареи. И там потерял новых товарищей. И один подносил снаряды, заряжал пушку, наводил, стрелял. Выпустив последний снаряд, пошел в атаку с морскими пехотинцами, подоспевшими на выручку батареи, застрелил 15 фашистов, забросал гранатами фашистский дзот.
Нельзя не назвать богатырской работу пулеметчика ефрейтора Ивана Богатыря. Но конечно же, дело не в фамилии. Дот, в котором он и еще три солдата прикрывали подступы к командному пункту роты, гитлеровцы не могли подавить в течение нескольких дней. Пятнадцать раз его бомбили самолеты, по нему била пушка. После каждого налета и обстрела на маленькую крепость шли в атаку пехотинцы; первый раз и второй они шли в полный рост, потом ползли, прячась за кусты и камни. И каждый раз пулеметчик истреблял и отгонял врага. Товарищи Богатыря были ранены, он один успевал стрелять из снайперской винтовки — когда враги были еще далеко, из пулемета — когда враги подходили близко.
В июньских боях приморцы успешно применяли противотанковые ружья. Пуля ружья невелика, но, имея наконечник из прочнейшей легированной стали, она пробивала танковую броню и доставляла в танк горящий термит. В танке всегда есть пары бензина; чтобы им взорваться, достаточно искры; немало вражеских танков сожгли бронебойщики.
Вражеские танки останавливались на поле боя и от метких выстрелов наших бронебойщиков.
14,5-мм противотанковое ружье ПТРС. Самозарядное, в магазине 5 патронов. На дальности 300 метров пробивало броню до 35 мм. Применялось и для стрельбы по пулеметам, орудиям, амбразурам дотов. Создано С. Симоновым в августе 1941 г.
На морской дороге в город
11 июня наши войска нанесли контрудар по неприятельскому клину, пробившему дугу обороны у Мекензиевых Гор. Николай Кирьякович Рыжи (впоследствии генерал-полковник артиллерии) писал о том дне:
«Полностью восстановить положение на этом участке не удалось. Но противник потерял более сорока танков, а три его пехотных полка были потрепаны настолько, что немецкому командованию пришлось заняться перегруппировкой своих сил. Продвижение врага на главном направлении штурма было приостановлено. И это опять-таки при господстве неприятельской авиации в воздухе.
— Будь у нас снарядов и мин по потребности, — сказал мне в тот день Иван Ефимович Петров, — мы заставили бы немцев подумать, стоит ли дальше штурмовать Севастополь…
Мне самому представлялся еще вполне возможным такой ход дальнейших событий, когда противник, неся изо дня в день тяжелые потери от нашего огня, будет вынужден временно отказаться от продолжения штурма и вновь перейти к осаде. Немцам давно уже пришлось признать, что Севастополь сильно укреплен, а первые дни июньского сражения подтвердили, что мы по-прежнему в состоянии его удерживать. Но если и можно было тогда вынудить врага прекратить штурм, то, конечно, не ослабляя огня артиллерии. А мы получали все меньше боеприпасов, и в этом заключалась наша трагедия…»