В общем, я склонен считать, что большое наступление англичан в направлении Тмими было бы слишком рискованным, учитывая выгодное положение [101 — схема 17; 102] Роммеля в «котле». Примерно такой же маневр привел к разгрому русско-австрийской армии под Аустерлицем.

Был также возможен и двусторонний охват наших позиций в «котле». Я считаю, что 1-я и 7-я бронетанковые дивизии с 5-й индийской дивизией, пройдя южнее Бир-Хакейма, могли бы атаковать «котел» с тыла, тогда как 13-й корпус атаковал бы с севера силами 32-й армейской танковой бригады, а также 2-й южноафриканской и 10-й индийской дивизии, снятой из района границы (схема 17). Правда, Африканский корпус мог бы предпринять ответное наступление на Тобрук или Бельхамед, но в этом случае танковая армия была бы окончательно расчленена, и 8-я армия могла бы уничтожить группу Крювеля, а затем повернуть назад, чтобы разгромить Африканский корпус.

Это один из тех планов, которые на бумаге выглядят очень рискованными, а потому осторожные генералы стараются их избегать; однако, будучи проведен смело и решительно, он привел бы, я думаю, к разгрому танковой армии. Предварительно надо было бы создать запасы горючего и боеприпасов в районе 50-й дивизии, которыми могли бы воспользоваться английские бронетанковые дивизии в случае, если бы Роммель, двигаясь на Тобрук или Бельхамед, перерезал их коммуникации. Таков план, который я рекомендовал бы немецкой армии, если бы она была на месте 8-й английской армии в июне 1942 года. Я должен, однако, признать, что в то время 8-я армия не обладала той гибкостью и способностью быстро перегруппировываться, какой потребовал бы такой план.

Наконец, третьей возможностью англичан было концентрическое наступление на «котел» с целью уничтожить Африканский корпус. Это был план, фактически принятый англичанами; он был бы совершенно правильным, если бы наступление проводилось достаточными силами. Но, вместо того чтобы ввести все танки и всю артиллерию, 8-я армия наступала примерно половиной своих наличных сил.

После длительного обсуждения со своими командирами корпусов и дивизий Ритчи решил атаковать северный участок нашего выступа 32-й армейской танковой бригадой, а восточный участок — силами 9-й и 10-й индийских бригад и 22-й бронетанковой бригады. 10-я индийская бригада должна была начать наступление в ночь с 4 на 5 июня и прорвать позиции, обороняемые дивизией «Ариете» на кряже Аслаг, 22-я бронетанковая бригада должна была войти в прорыв и овладеть Сиди-Муфтах, а 9-й индийской бригаде было приказано следовать за ними и закрепляться на захваченной местности[117].

Организация управления английскими войсками была довольно странной. Командир 30-го корпуса руководил наступлением на кряж Асдаг, а 13-го корпуса — на кряж Сидра. В момент прорыва позиций дивизии «Ариете» наступающие части возглавлял командир 5-й индийской дивизии, с вводом в бой 22-й бронетанковой бригады командование принимал командир 7-й бронетанковой дивизии, а с началом движения 9-й индийской бригады командир 5-й индийской дивизии снова брал командование в свои руки. С этой целью генерал Мессерви (7-я бронетанковая дивизия) и генерал Бриггс (5-я индийская дивизия) создали объединенный штаб. Тактический план этого штаба резко критикует Флетчер, бывший командир 9-й индийской бригады, который говорит:

«Намечалось, что батальоны будут продвигаться в темноте по незнакомой местности в район сосредоточения, центр которого обозначен бочкой; затем они следуют дальше в пункт восточнее тригонометрического знака 100, где к ним должен присоединиться дивизион неизвестного полка (прибывшего из Ирака два дня тому назад) и рота 4-го танкового полка, которая уже участвовала в ночном бою»[118].

Вообще говоря, англичане были совершенно правы, используя пехоту, чтобы проделать брешь для танков[119], но в данном случае командиру корпуса важно было крепко держать в руках управление двумя дивизиями, принимавшими участие в сражении. Кроме того, нельзя вводить в прорыв бронетанковые соединения слишком рано, ибо танки смешаются с пехотой, что приведет к нарушению боевых порядков и потере управления. Именно так и случилось 5 июня.

4 июня Роммель решил, чтобы Африканский корпус 5 июня предпринял действия по спасению танков, брошенных в районе Бир-эль-Хармат. Для этой цели 15-я танковая дивизия в ночь с 4 на 5 июня проделала проходы в минных полях юго-западнее Бир-эль-Хармата, которым суждено было сыграть важную роль в сражении.

Утверждая план атаки «котла», генерал Окинлек подчеркивал необходимость тесного взаимодействия пехоты с танками, а также тщательной разведки.

Ритчи отвечал ему, что «времени для разведки было вполне достаточно», а в ночь на 4 июня доносил, что участвующие в намеченных действиях командиры «полны энергии и чувствуют себя хорошо»[120].

В 2 часа 50 мин 5 июня четыре артиллерийских полка открыли огонь для поддержки 10-й индийской бригады; масса огня была весьма внушительной, и из штаба танковой армии можно было видеть, как небо на востоке озарялось вспышками. Итак, начиналось наступление англичан, и мы с некоторой тревогой ожидали первых донесений. Однако беспокоились мы напрасно. Дивизия «Ариете» доносила, что английские снаряды намного не долетают до ее позиций, и по существу вся артиллерийская подготовка была проведена совершенно напрасно по пустому месту. «Артиллерийская увертюра» оказалась подходящим вступлением к событиям этого дня.

На рассвете англичане обнаружили свою ошибку и предприняли решительную атаку против пехотных частей дивизии «Ариете», оборонявших кряж Аслаг. Итальянцы отступили, кряж был очищен, и 9-я индийская бригада и 22-я бронетанковая бригада двинулись вперед, чтобы вытеснить нас из «котла». Английские танки были встречены ураганным огнем наших противотанковых орудий и полевой артиллерии и отошли за Бир-эт-Тамар, понеся значительные потери. Немецкие и итальянские танки контратаковали и нанесли тяжелые потери 2-му шотландскому легкопехотному полку и 2-му западнооркширскому полку, которые пытались создать опорные пункты в «котле». Английские танки не сделали ни малейшей попытки прикрыть или поддержать свою пехоту, и Флетчер замечает, что, «казалось, между 22-й бронетанковой бригадой и 9-й индийской пехотной бригадой существовало полнейшее непонимание взаимных возможностей и задач».

Тем временем 32-я армейская танковая бригада атаковала 21-ю танковую дивизию на кряже Сидра. Почему-то эту атаку поддерживали только двенадцать орудий, и англичане были остановлены, потеряв пятьдесят танков из семидесяти. Атака на кряж Сидра могла бы поставить нас в тяжелое положение, если бы она была проведена ночью крупными силами пехоты при поддержке всей артиллерии 13-го корпуса. Но получилось так, что тяжелые английские танки средь бела дня с грохотом поползли вперед, представляя собой отличные мишени для наших противотанковых орудий, и в заключение попали на минные поля, где и были уничтожены. С тактической точки зрения эта была одна из самых нелепых атак за всю кампанию.

К середине дня стало ясно, что наступление англичан остановлено и что атакующие понесли серьезные потери. Роммель был не таким человеком, чтобы удовлетвориться пассивной обороной, и во второй половине дня он предпринял один из своих самых блестящих контрударов. В то время как 21-я дивизия продвигалась в юго-восточном направлении на Бир-эт-Тамар, 15-я дивизия появилась из прохода в минном поле около Бир-эль-Хармата и ударила во фланг и тыл войскам противника, удерживавшим кряж Аслаг. Сам Роммель сопровождал части 15-й дивизии, которые разбили единственный батальон, обеспечивавший фланг англичан, и разгромили объединенный штаб генералов Мессерви и Бриггса. Смятение противника усилилось, когда наша авиация подвергла интенсивной бомбардировке район к западу от опорного пункта Найтсбридж.