Однако (!) “во 2-й Гос. Думе гораздо меньше говорилось о проблеме бесправия евреев, чем во время заседаний 1-й Гос. Думы”, - замечает внимательная Краткая Еврейская Энциклопедия. В результате - закон о еврейском равноправии не довели даже до обсуждения, не говоря о принятии.

“Почему же 2-я Дума не использовала предложенную возможность? Почему не поспешила? Вся трёхмесячная сессия была у неё на то… - вопрошает А. Солженицын. - Трудно всё это объяснить иначе, чем политическим расчётом: в борьбе с самодержавием играть и играть дальше на накале еврейского вопроса, сохранять его неразрешённым в запас. Мотив этих рыцарей свободы был: как бы отмена еврейских ограничений не снизила бы их штурмующего напора на власть. А штурм-то - и был для них всего важней… Так ни 2-я, ни 3-я, ни 4-я Государственные Думы сами прямо не взялись провести закон о полном равноправии евреев.

Однако всякий раз, когда надо было голосовать по закону о крестьянском равноправии (издан Столыпиным 5 октября 1906 г.), - стараниями левых та же 2-я, и та же 3-я, и та же 4-я Думы блокировали крестьянское равноправие, ссылаясь, что нельзя проводить прежде еврейского… Стало быть - депутаты революционное недовольство крестьян так же оставили про запас”.

Можно уверенно утверждать, что реально вопрос с ограничениями евреев не стоял, ибо эти ограничения евреями не соблюдались, и власти их соблюдение не контролировали, поэтому и спешки у левых депутатов так же не было. Не зря правые обвиняли Столыпина:

“Черта оседлости при Столыпине сделалась фикцией… Правительство поступает так, как если бы оно было еврейским”, - негодовал М. О. Меньшиков.

Столыпин оказался между двух огней на своей позиции золотой середины умеренных реформ: в глазах императора и консервативного Государственного Совета - либерал, рисковый реформатор, а в глазах всех радикально левых - черносотенец, то есть патриот.

Хотя стоит заметить, что в тушении террористической войны в этот исторический период Столыпину здорово помогло возникшее новое общественное патриотическое движение в высших сословиях (Союз Русского народа и др), и тем более новое патриотическое антиреволюционное движение в народе. Решающую роль во второй террористической войне опять сыграл народ своими 600 погромами. На следующий раз, через 10 лет - в 1917 г. народ защищать монархию уже не станет. И если царь в этот период народ не заметит, и не обратит внимание на состояние его умов, то другие над ним здорово поработают.

Вот мы и подошли к концу террористической войны. Как в сказке - молодец П. А. Столыпин победил, народ его поддержал, и царь остался у власти, а тёмные злые силы: одни уехали в другие царства-государства, а другие спрятались в подполье, третьи превратились в мирных горожан; одни оставили бесовские идеи и стали жить мирно, а другие затаились и ждали новой возможности.

В конце этой главы можно подвести некоторые итоги. Наблюдаемую нами в этой книге террористическую войну многие исследователи ошибочно называли и называют неудавшейся буржуазной революцией. Во-первых, капиталистические отношения в России, торговля, бизнес, промышленность и так в этот период и при монархии развивались хорошими темпами.

А во-вторых, если это была попытка буржуазной революции, то слово “буржуазная” опровергают сами буржуа в России, причем еврейские буржуа, глянем на следующие факты -

“Не так давно еврейская (жаргонная) газета “Гейнт”, а за ней и другие еврейские газеты выражали негодование по поводу установления известным киевским сахарозаводчиком-евреем Л. Бродским на своих заводах “черты оседлости” для евреев: большинству служащих и рабочих-евреев был объявлен расчет и места их замещены христианами; когда по этому поводу явилась к Л. Бродскому депутация от рассчитанных рабочих, он не принял её, закричав: “пошли вон, жиды-крамольники!””.

В письме, обошедшем все газеты, Л. Бродский признал, как факт, установление на своих заводах “черты оседлости” для евреев, так и то, что он питает “некоторое предубеждение” против евреев, забастовки и иные крамольные деяния которых обошлись ему в полмиллиона рублей. Терпеть далее это Л. Бродский счел невозможным и заменил евреев-служащих и рабочих христианами.

И это вовсе не единичный случай… Покойному органу Винавера “Свобода и Равенство” ещё в 1907 году пришлось отметить “позорный факт, для которого трудно даже подыскать достойное название”: Еврейские фабриканты города Феодосии (в Крыму) в ответ на забастовку своих рабочих-евреев объявили локаут и обратились - о, ужас! - “ни к кому иному, как к Союзу Русского Народа” с ходатайством, о замене на их фабриках еврейских рабочих русскими, что и было Союзом исполнено и за что еврейские фабриканты-“реакционеры” принесли ему благодарность… Доступ на еврейские фабрики г.Феодосии с тех пор остается закрытым” - отметил в своей книге А.П. Липранди (“Равноправие и еврейский вопрос”, 1911 г.).

И главное - самую большую ошибку, вернее возмутительную ложь допускают многие авторы учебников и книг - когда называют вторую еврейскую террористическую войну в России “первой русской революцией”. Во-первых, - это не первая еврейская террористическая война в России, первая была в 1878-1881 годах, а во-вторых, и главное - это точно не русская террористическая война или революция, в лучшем случае можно назвать по месту происшедших событий - российской, но никак не - русской.

“Во-первых, евреи не только не протестовали и не возражали против прилагания к нашей революции “еврейская”, но как бы кичились всегда (особенно первое время) этим и сами открыто заявляли и громко провозглашали, что наша революция - “произведение великого духа еврейской нации”, что “мы вам дали Бога - дадим и царя”… - отметил в своём исследовании А.П. Липранди, - Если ко всем этим фактам требуется комментарий, то таковым может служить откровенное признание петербургской еврейской газеты “Новости”, которая подводя итоги 1905 г., объявила нашу революцию следствием “великого гения еврейского духа””.

И А.П. Липранди указывает, что сразу после второй террористической войны и за пределами России наблюдатели верно отметили авторство террора, в частности известный берлинский профессор Теодор Шиман в своей книге “Deutschland und die grosse Politik” также утверждал, что “русскую революцию с одинаковым правом можно назвать и еврейской”.

Итак, в двух последних книгах этой серии мы наблюдали две террористические войны в России с самым активным участием еврейских террористов и идеологов. А.П. Липранди в своей работе подчеркивает, что последние кровавые события в России показали, доказали истину предупреждений знаменитого русского историка С.М. Соловьёва, который сделал выводы после внимательного изучения падения Польши в середине 18-го века:

“Еврейский элемент самый опасный, самый вредный для жизни и благоустройства всякого государства, ибо элемент этот, как древоточивый червь, подтачивает основы государства, составляя при том status in statu. Государсво, принимающее в состав своего государства еврейское племя, надеясь ассимилировать его со своим коренным населением, жестоко ошибается, ибо в этом случае оно принимает на себя непосильный, сизифов труд и подобно человеку, проглотившему камень, думает, что его организм переварит этот камень… Евреи достались нам от Польши, и России, может быть в далеком будущем, предстоит не мало труда, усилий и неприятности в борьбе с еврейством, действующим тлетворно и пагубно на русский народ”.

Последний вывод упорно пытались показать, как мы наблюдали в третьей книге этой серии, великие русские мыслители - Салтыков-Щедрин, Гоголь, Лермонтов, Тургенев, Лесков и Достоевский.

А что касается мягкого выражения “достались от Польши” - то можно выразиться точнее и вернее: Российская империя по какому-то причинно-следственному закону расплачивалась за свою ошибку - за агрессивность и захватническую имперскую политику немки Екатерины “великой”, и, проглотив Польшу, как этот пресловутый соловьевский камень, - вначале почти столетие отчаянно и безуспешно пыталась решить многочисленные “еврейские проблемы”, а затем примерно 60 лет корчилась в судорогах террористической лихорадки до трагического смертельного исхода в 1917-1922 годах… Уважаемые правители России, да и всех стран, пожалуйста, - прислушивайтесь к мнению историков.