Стоит отметить, что у многих горячих и нетерпеливых голов нет терпения долго ждать наступления всеобщего “коммунизма”, а хочется всё-таки самому хоть немного пожить в своём маленьком счастливом Коммунизме, - и отсюда возникает логика одного из героев романа - “Я и сам хочу жить, а то лучше уж и не жить” или - “Я ведь однажды живу, я ведь тоже хочу…”. Это полностью созвучно с современным люциферовско-сатанинским хитом педераста Бориса Моисеева: “Жизнь одна - пей до дна” или - “Танго героин”, ибо если не получается кайфануть на яхте или в дорогом “мерседесе”, то хотя бы временно, благодаря наркотикам…

Интересно, что такая установка приводит не к самоубийству, а к попытке найти “ускоренный” способ достигнуть благополучия - к преступлению, особенно когда не просто говорят о “коммунизме” и нет в сознании его ясного образа, а со всех экранов ТВ показывают яркие примеры капиталистического коммунизма во всей роскоши и гламуре. Это породило в России после “перестройки” под лозунгом “Успех любой ценой!” - миллионы преступников-Раскольниковых, миллионы Сонечек Мармеладовых и миллионы циничных Лужиных в самом уродливом виде.

В каждое время и в каждом обществе своих безнравственных уродов хватает, но вопрос в их количестве и наглости возведенной в ранг новой общественной нормы и новой “нравственной” ценности; и реально жить с таким количеством уродов опасно, противно и неудобно, особенно когда правительство и президент этому потворствуют, позволяя всем СМИ открыто пропагандировать и смаковать “новые” ценности и “новых” “героев”…

Кстати, - не у каждого современного “Раскольникова” могут проявиться остатки человеческого, как у Родиона Раскольникова:

“Убитьто убил, а переступить - не переступил. Натура подвела”…

Остатки здоровой души, остатки здорового сознания спасли от окончательного падения Раскольникова, его душа через спасительные мучительные душевные страдания хочет очиститься, выкарабкаться и возродиться.

Роман “Преступление и наказание” заканчивается с весомой долей оптимизма и надежды ещё потому, что Раскольникова пытается спасать аналог раскаявшейся библейской блудницы - кроткая религиозная Соня Мармеладова.

А чтобы российское общество было нравственно здоровым и успешным, а не расколотым, великий писатель и философ советовал:

“Всякому обществу, чтобы держаться и жить надо кого-нибудь и чтонибудь уважать непременно, и, главное, всем обществом, а не то, чтобы каждому, как он хочет про себя”.

Да, - все связи в обществе, вся конструкция общества-государства скрепляется, склеивается сознаниями всех членов общества, и этой темы коснемся при рассмотрении далее непосредственно “Дневника писателя”.

Заработав на двух романах немало денег, Достоевский повез молодую жену в путешествие по Европе. И это путешествие не получилось удачным, и тем более счастливым, - Достоевский проиграл в рулетку все деньги, и это после написания “Игрока”… Вероятнее всего, по этому поводу и с этой стороны Ф. М. Достоевский пытался заглянуть в душу русского человека:

“Особенно поражает та торопливость, стремительность, с которою русский человек спешит иногда заявить себя, в иные характерные минуты своей или народной жизни, заявить себя в хорошем или в поганом. Иногда тут просто нет удержу. Любовь ли, вино ли, разгул, самолюбие, зависть - тут иной русский человек отдается почти беззаветно, готов порвать все, отречься от всего, от семьи, обычая, бога. Иной добрейший человек как-то вдруг может сделаться омерзительным безобразником и преступником, - стоит только попасть ему в этот вихрь, роковой для нас круговорот судорожного и моментального самоотрицания и саморазрушения, так свойственный русскому народному характеру в иные роковые минуты его жизни.

Но зато с такой же силою, с такой же стремительностью, с такой же жаждою самосохранения и покаяния русский человек, равно как и весь народ, и спасает себя сам, и обыкновенно, когда дойдет до последней черты, то есть когда уже идти больше некуда.

Но особенно характерно то, что обратный толчок, толчок восстановления и самоспасения, всегда бывает серьезнее прежнего порыва - порыва отрицания и саморазрушения. То есть то бывает всегда на счету как бы мелкого малодушия; тогда как в восстановление свое русский человек уходит с самым огромным и серьезным усилием, а на отрицательное прежнее движение свое смотрит с презрением к самому себе”.

После сокрушительного проигрыша Ф. Достоевского молодожены в нищете перебирались из одной дешевой гостиницы в другую, в этот период случались припадки эпилепсии у Фёдора Достоевского, их умудрялись догонять письма скучающей, раскаивающейся и любящей А. Сусловой, - в общем, беременной Анне Сниткиной было совсем “весело”… В этих условиях Ф. Достоевский стал писать знаменитейший роман “Идиот”.

Во время этого путешествия Ф. Достоевского пригласили на открывшийся в Женеве 9 сентября 1867 года масоно-коммунистический Конгресс “Лиги мира и свободы”, на котором выступали все “светила европейской мысли” того периода.

“Писал ли я Вам о здешнем мирном конгрессе?.. Все было глупо - и то, как собрались, и то, как дело повели, и то, как разрешили. Начали с предложения вотировать, что не нужно больше монархий и все поделать маленьким. Потом, что не нужно веры. Это было четыре дня крику и ругательств…”, - писал внимательный Достоевский в письме Майкову.

Это же событие Достоевский описывал своей племяннице С. А. Ивановой 29 сентября 1867 года:

“…Гарибальди скоро уехал, но что эти господа, которых я впервые увидел не в книгах, а наяву, социалисты и революционеры, врали с трибуны перед пятью тысячью слушателей, то невыразимо…

Комичность, слабость, бестолковщина, несогласие, противоречие себе - это вообразить нельзя. И эта-то дрянь волнует несчастный люд работников. Это грустно.

Начали с того, что для достижения мира на земле нужно истребить христианскую веру, большие государства уничтожить и поделать маленькие…”.

Кстати, также сумбурно и бестолково прошёл Интернационал в 1873 году, на котором “деятели” раскололись на социал-коллективистов” (марксистов) и “социал-анархистов (бакунинцев).

Достоевский на Конгрессе в Женеве слушал М. Бакунина и сделал вывод:

“Бакунин старый, гнилой мешок бредней, ему легко детей хоть в нужник снести”.

Два года Достоевский упорно продолжал писать роман “Идиот”, идея которого предельно проста:

“Главная мысль романа - изобразить положительного прекрасного человека. Труднее этого нет ничего на свете, а особенно теперь”, - писал Достоевский своей племяннице С. А. Ивановой в январе 1868 года, и гениально реализовал эту простую и невероятно сложную в воплощении идею в 1869 году.

Ещё в одной теме Ф. Достоевского в молодости “задел за живое” черный жрец либерализма В. Белинский, и этим одновременно подсказал Ф. Достоевскому идею романа “Идиот”, - Достоевский:

“В этот вечер мы были не одни, присутствовал один из друзей Белинского, которого он весьма уважал и во многом слушался; был тоже один молоденький, начинающий литератор, заслуживший потом известность в литературе. “Мне даже умилительно смотреть на него, - прервал вдруг свои яростные восклицания Белинский, обращаясь к своему другу и указывая на меня, - каждый-то раз, когда я вот так помяну Христа, у него всё лицо изменяется, точно заплакать хочет… Да поверьте же, наивный вы человек, - набросился он опять на меня, - поверьте же, что ваш Христос, если бы родился в наше время, был бы самым незаметным и обыкновенным человеком; так и стушевался бы при нынешней науке и при нынешних двигателях человечества”.