Вы видели за последние 20 лет, - чтобы кто-нибудь из русских политических деятелей или работников культуры по актуальным вопросам современности цитировал Ф. М. Достоевского? - Ссылался на его мудрость и авторитет? А ведь они явно не умнее Ф. М. Достоевского. Только на одном телеканале цитируют Ф. М. Достоевского - на НТВ талантливый еврейский политтехнолог В. Соловьёв, выдергивая высказывания Ф. Достоевского себе в угоду, манипулируя ими против русских патриотов… Дожили. Если самим не хватает ума опереться на мощный гений Ф. М. Достоевского по причине неграмотности, игнорирования или страха, то хотя бы дали слово самому Ф. М. Достоевскому - активно пропагандировали бы его идеологическую и политическую позицию, и это было бы достаточно, ибо неспрятанный умышленно Ф. М. Достоевский сам может постоять за свои убеждения, Россию и русский народ.

Напомню уже озвученное ранее признание Ф. М. Достоевского о своем периоде молодости:

“Все эти тогдашние новые идеи нам в Петербурге ужасно нравились, казались в высшей степени святыми и нравственными и, главное общечеловеческими, будущим законом всего человечества… Все эти идеи об уничтожении национальностей во имя общего братства людей, о презрении к отечеству, как тормозу во всеобщем развитии, и прочее и прочее, - это все были такие влияния, которых мы преодолеть не могли, и которые захватывали, напротив, наши сердца и умы…

Во всяком случае тема казалась величавою и стоявшею далеко выше уровня тогдашних господствовавших понятий - а это-то и соблазняло. Те из нас, то есть не то что из одних петрашевцев, а вообще из всех тогда зараженных, но которые отвергли впоследствии весь этот мечтательный бред радикально, весь этот мрак и ужас, готовимый человечеству в виде обновления и воскресения его, - те из нас тогда еще не знали причин болезни своей, а потому и не могли еще с нею бороться”.

Однако не сразу, но Ф. М. Достоевский, пройдя жестокие жизненные испытания и в результате мощной внутренней работы, сильно поумнел и преодолел все эти ошибки и глупости молодости, смог самостоятельно излечиться от этой либеральной болезни, понял всю опасность для России и русского народа либеральных идеологов, коварно вещающих о необходимости ликвидации всего национального наследия, национальных ценностей и замены их универсальными размытыми общечеловеческими, и теперь решил со страниц “Гражданина” в своём “Дневнике…” объяснить молодежи все эти опасности и премудрости жизни, чтобы они не попались в эти ловушки, удачно их преодолели, не заболели, а если заболели, то скорее бы выздоровели и двинулись по жизни дальше.

Ф. М. Достоевский внимательно изучил историю России, российского общества и верно определил начало-причины либеральной, западной болезни российского общества:

“Мы учились и приучали себя любить французов и немцев и всех, как будто те были нашими братьями, и несмотря на то, что те никогда не любили нас, да и решили нас не любить никогда. Но в этом состояла наша реформа, всё Петрово дело: мы вынесли из нее, в полтора века, расширение взгляда, еще не повторявшееся, может быть, ни у одного народа ни в древнем, ни в новом мире.

Допетровская Россия была деятельна и крепка, хотя и медленно слагалась политически; она выработала себе единство и готовилась закрепить свои окраины; про себя же понимала, что несет внутри себя драгоценность, которой нет нигде больше, - православие, что она - хранительница Христовой истины, но уже истинной истины, настоящего Христова образа, затемнившегося во всех других верах и во всех других народах. Эта драгоценность, эта вечная, присущая России и доставшаяся ей на хранение истина, по взгляду лучших тогдашних русских людей, как бы избавляла их совесть от обязанности всякого иного просвещения.

Мало того, в Москве дошли до понятия, что всякое более близкое общение с Европой даже может вредно и развратительно повлиять на русский ум и на русскую идею, извратить самое православие и совлечь Россию на путь погибели, “по примеру всех других народов”. Таким образом, древняя Россия в замкнутости своей готовилась быть неправа, - неправа перед человечеством, решив бездеятельно оставить драгоценность свою, свое православие, при себе и замкнуться от Европы, то есть от человечества, вроде иных раскольников, которые не станут есть из одной с вами посуды и считают за святость каждый завести свою чашку и ложку.

Это сравнение верно, потому что перед пришествием Петра у нас именно выработались почти точно такие же политические и духовные отношения к Европе. С Петровской реформой явилось расширение взгляда беспримерное, - и вот в этом, повторяю, и весь подвиг Петра. Это-то и есть та самая драгоценность, про которую я говорил уже в одном из предыдущих № “Дневника”, - драгоценность, которую мы, верхний культурный слой русский, несем народу после полуторавекового отсутствия из России…”.

Таким образом Ф. Достоевский оценил интернациональные и космополитические заслуги Петра I, но… - Ф. М. Достоевский:

“Ускорять же искусственно необходимые и постоянные исторические моменты жизни народной никак невозможно. Мы видели пример на себе, и он до сих пор продолжается: еще два века тому назад хотели поспешить и всё подогнать, а вместо того и застряли; ибо, несмотря на все торжественные возгласы наших западников, мы несомненно застряли.

Наши западники - это такой народ, что сегодня трубят во все трубы с чрезвычайным злорадством и торжеством о том, что у нас нет ни науки, ни здравого смысла, ни терпения, ни уменья; что нам дано только ползти за Европой, ей подражать во всем рабски и, в видах европейской опеки, преступно даже и думать о собственной нашей самостоятельности; а завтра, заикнитесь лишь только о вашем сомнении в безусловно целительной силе бывшего у нас два века назад переворота, - и тотчас же закричат они дружным хором, что все ваши мечты о народной самостоятельности - один только квас, квас и квас и что мы два века назад из толпы варваров стали европейцами, просвещеннейшими и счастливейшими, и по гроб нашей жизни должны вспоминать о сем с благодарностию…

К тому же наука есть дело всеобщее, и не один какой-нибудь народ в Европе изобрел ее, а все народы, начиная с древнего мира, и это дело преемственное. Со своей стороны русский народ никогда и не был врагом науки, мало того, она уже проникала к нам еще и до Петра. Царь Иван Васильевич употреблял все усилия, чтоб завоевать Балтийское прибрежье, лет сто тридцать раньше Петра. Если б завоевал его и завладел его гаванями и портами, то неминуемо стал бы строить свои корабли, как и Петр, а так как без науки их нельзя строить, то явилась бы неминуемо наука из Европы, как и при Петре… Петровская реформа, продолжавшаяся вплоть до нашего времени, дошла, наконец, до последних пределов. Дальше нельзя идти, да и некуда: нет дороги, она вся пройдена… Вся Россия стоит на какой-то окончательной точке, колеблясь над бездною”.

“Но в сущности единение исчезло окончательно. Олигархи имеют в виду лишь пользу богатых, демократия лишь пользу бедных, а об общественной пользе, пользе всех и о будущем всей Франции там уж никто теперь не заботится, кроме мечтателей социалистов и мечтателей позитивистов пусть будет “Мак-Магония” вместо Франции, но пусть только она называется республикой, - вот характеристика теперешней “победы” республиканцев во Франции”, “И чего же мы достигли? Результатов странных: главное, все на нас в Европе смотрят с насмешкой, а на лучших и бесспорно умных русских в Европе смотрят с высокомерным снисхождением. Не спасала их от этого высокомерного снисхождения даже и самая эмиграция из России, то есть уже политическая эмиграция и полнейшее от России отречение.