- А сей бездельник что здесь делает? - Асот строго взглянул на кота, спрятавшегося при этих словах за сидящую рядом молодую хозяйку.

Зовия поставила перед Асилисой и Вереском по тарелке с варёным мясом и по кружке с каким-то напитком. Кроме этого, на столе стояла прежняя тарель с нарезанным крупными ломтями хлебом и большая миска с чем-то, залитым мёдом.

- Откушай нашим хлебом, не побрезгуй, - пригласила хозяйка дома Асилису.

Голодная, почитай что с самого утра, княжна, не дожидаясь когда начнёт трапезу сам хозяин, набросилась на еду. Всё: и отварное с травами мясо неведомого зверя, и сладкий ягодный сок, и особенно мягкий белый хлеб, мздрастый и недавно испечённый, - показались голодной девушке необычайно вкусными. Она даже не заметила необычный вкус хлеба, кой не ведал ни ржи, ни пшеницы в своём составе.

Пока Асилиса ела, Вереску, отсутствовавшему два дня, рассказали о делах, творившихся без него. Так, княжна узнала, что подле хозяйства вновь объявился вертень и что, скорее всего, Вереск встретил именно его, а также, что к ним вскоре прибудет гость, отцов коленьник - дядька Ратуй. Что дуралей их, рыжий котище, снова стал скычать дичь из сетей, Василёк, средний сын Асота - сплёл первую нить, а старший из сыновей - Тривол - всю ночь караулил восин подле дома, и что он - вылитый его дядька Вереск.

Когда Асилиса, отставив в сторону пустую тарель, принялась за чашу с оказавшимися там орехами в мёду, разговор плавно перешёл на вересковые дела. Тот, уже отужинав и попивая из кружки, рассказал, что первый день своего отсутствия он провёл впустую, а вот во второй день ему повезло. После полудня он увидел восинского гонца-скоропара, который на борзе пронёсся в сторону Трибуса. Ловить его Вереск не стал и, как оказалось, правильно сделал. Скоропар нёс весть о приближающихся к Закрову людях, и верно, вскоре по направлению к дороге пронёсся целый отряд. Касог затаился и приготовился. Он увидел, как на обратном пути этот отряд нёс запелёнатого человека. Ну, а дальше Вереск дождался нужного момента и перерубил сдерживающие западню верви. Травина выправилась и потянула за собой вязки, сеть расправилась и туда угодила большая часть восин. Оставшейся на свободе старухе, в которой Вереск узнал матрой - няньку принцессы, оставалось только без толку нарезать круги в воздухе.

Асилиса задавалась вопросом о том, зачем Вереск караулил восин, и допивала сладкий сок из своей кружки, когда разговор дошёл до неё.

- Ну, а ты коим образом сюда попала? - задал вопрос Асот, и все перевели свой взгляд на княжну.

Асилиса рассказала обо всех своих злоключениях, произошедших после того, как они с Яромиром свернули с большой дороги, умолчав о том, что за дело повело её от родного дома. Её никто не перебивал, а когда она закончила, Асот почесал свою коротко стриженую бороду и сказал:

- Да-а-а, дева, круто у тебя жизнь ныне попеременилась. Ни в одном многосонье не узришь. - Он посмотрел в глаза девушке, - и не свидишь ты боле ни отца, ни мать родных, да и вообще ни единого знакомца не встретишь. Это наперво дóлжно разуметь.

- Мне Яромира, жениха своего сыскать надобно. - Губы у Асилисы дрогнули. - Опосля же, выбираться из земель ваших, - страшенных да беззаконных.

- Яромира тебе уже вряд ли сыскать. А выбраться из-под Закрова ещё ни единой живой душе не случалось. Сожрут. Многоножица али мравий какой. Их там, за Закровом-то, аки звёздами посыпано. И самая малая букава та - росточком медведю ровня.

Асот отхлебнул из кружки и, помедлив немного, не последует ли вопросов, продолжил рассказывать. Он поведал о черте, перейдя кою, любое живое существо уменьшается размером. И о том, что обратного пути нет, - вернуть прежний облик не удавалось ещё никому.

- Да ты и сама должна разуметь, очи чай имаешь, - всё зришь. До небу травы, что ни цвет - шатёр да бестии со мушиными крылами. А что вдале изришь, - то может поболе чудным и затейным явиться, - закончил он.

- На дорогу мне надо поспеть... - Асилиса упрямо нахмурила чёрные брови, старательно сдерживаясь, чтобы не расплакаться, - очень надо.

- Я всё разумею, что ты молвишь. - Асот понимающе покачал головой, - но и ты уразумей. С этакой смертоносной раной на главе ночью кажному изгибель. Восины не добили, дак Шестиглав докончит. Восин не прирежет, дак вертень выпотрошит. Да и что, мало хищного зверья по ночам мается?

Асилиса отставила пустую кружку в сторону и сжала кулаки, положив их перед собой на стол. Лик её был хмур и выражал упрямство.

- Да узри же ты, девка, - глубоконощье на дворе! - Асот начинал терять терпение.

- Я в одиночку отсюдоши токмо ко пятому дню дойду, а с тобою и за седьмицу не дотащиться. Касоги мы, а не восины скорокрылые! Разумеешь?

- Наипаче тогда ж было б остаться у людей со крылами. - Асилиса упрямой козочкой наклонила голову:

- Небось, сговорилась бы на дорогу снести, коли изначально не смертвили.

- Они бы тебя и подавно не смертвили бы, - невесело усмехнулся Асот. - Вот только от жизни такой, коя у крыс этих крылатых, тебя бы ждала - иные девки сами себя жизни лишают, а иные и ума лишаются. Поелику похаба та нечеловечья, звериная похуже смерти и бесчестия будет.

Кулачки княжны разжались сами собой. Она подняла взгляд на Асота и, зардевшись, вновь опустила голову.

- Я к Яромиру хочу... - глаза девушки заблестели слезами, - меня тятя будет искать...

Асилиса посмотрела на грустно взирающего на неё в ответ Вереска, и перевела взгляд на Зовию. Из ясных очей княжны полились слёзы. Она закрыла лицо ладонями. Зовия оставила в покое ткань своего передника, которую за всё время разговора нервно теребила, и решительно поднялась со скамьи:

- Ну всё, довольно. Ночь-полночь на дворе. Утром всё договорим. А сейчас почивать пора уж давно. - Она обхватила Асилису за плечи и помогла ей подняться:

- Пойдём, красавица, положу тебя у Оки в комнате. Ока! Поди, застели ещё одну постель.

Дочь недовольно сдвинула брови, но перечить матери не посмела. Она резко и порывисто поднялась. А затем, вскинув гордо и обиженно голову, быстрым шагом и нарочито громко топая голыми пятками, прошествовала вперёд.

Поддерживая Асилису за плечи, Зовия провела её через тёмную светлицу, вывела на улицу и через небольшой подвесной мостик, идущий наверх, препроводила до опочивальни Оки. Когда они вошли, широкая скамья у противоположной стены от не менее широкого ложа хозяйки комнаты была разобрана, а на небольшом столике у окна горела лучина. Зовия усадила Асилису на предназначенный ей одр и, пожелав спокойного сна, вышла. Княжна утёрла слёзы и осмотрелась. Маленькая, стоявшая на красивой кованой подставке лампа, давала лишь необходимое количество света для того, чтобы девушка увидела занавешенное окно, стол с резными ножками да пару сундуков - большой и малый, кои тускло блестели медью по углам комнаты. Сия горница-дом также была свёрнута из единого лопушиного листа.

Подле большего из сундуков, стоя на коленях, перекладывала вещи Ока. Она быстро нашла то, что там искала и, поднявшись на ноги, закрыла крышку.

- Вот, можешь это надеть. - Ока подала Асилисе ночную рубаху и, прищурившись, осмотрела княжну:

- Думаю, тебе подойдёт.

Поскольку усталые пальцы княжны напрочь отказывались её слушаться, касоженка сама помогла гостье разоблачиться из своего странного и необычного одеяния.

- За куполом все княжны кожей такие белые? - Ока добродушно улыбнулась, глядя на обнажённую Асилису.

Та смущённо отвернулась, и поспешно надела сорочку. Рубаха была длинная, ниже колен, снежно-белая, и ароматно пахнущая мятой. Девичий узор - ромбы с четырьмя точками по углам, украшали красной искусной вышивкой орнамента её края. Асилиса устало опустилась на край постели.

- Ока, это правда? Правда то, что Асот молвил? - княжна снизу вверх посмотрела на девушку. - Он мёртв, и родных мне боле не свидеть?

Ока бросила в угол комнаты кучу тряпья, бывшую недавно единственной княжниной одеждой, и присела подле своей гостьи.