Девушка пошла дальше и, открыв дверь в общий дом, попала в знакомую светлицу. Она, как и вчера, была пуста. В сокальнице, где ночью трапезничали гости, также пусто. Диковинного зверя видно не было, а на столе стояла большая миса, покрытая полотенцем, от которой по всей кухне шёл сладкий ягодный запах. Из-за двери, через кою Асилиса ночью выходила омываться, слышался звонкий ребячий смех. Девушка вышла на большое пространство широкого лопуха. Глубокая тень навеса скрывала её от полуденного солнца и взглядов присутствующих здесь людей. Почти на краю листа стоял Асот с большим мотком бесцветной нити. Один из её концов уходил в переплетения ещё только начавшей образовываться сети, другой конец был закреплён на длинном шесте, вбитом прямо в лист под ногами. Асоту помогал молодой паренёк - его сын. Он был крепко сложен и светловолос. Парень держал незаконченную часть сети, и с серьёзным видом помогал отцу. Он изредка бросал взгляды на резвящихся в большой сети, натянутой над соседним листом, трёх мальчишек. Они были почти что голые и с азартом, цепко и быстро перебирая руками и ногами, шумно играли в ячейках сети. Паутина тянулась наискось от нижнего листа к верхнему. Нижний чашеобразный лист вмещал в себя прозрачную и блестящую на солнце воду, в которую периодически срывался очередной зазевавшийся мальчуган. Поднимались фонтаны брызг, но, выбравшись, мокрый ребёнок вновь упрямо карабкался наверх.

Асилиса вышла на свет и подошла к хозяину летовья.

- Доброе утро, Асот, - улыбнулась она.

Паренёк, помогавший Асоту, во все глаза смотрел на подошедшую девушку. В отличие от своих братьев он был одет в штаны и рубаху.

- День добрый, - отозвался Асот. Он глянул спокойным взглядом на княжну и продолжил плетение.

Асилиса помялась на месте. Она не знала никого из этих людей и чувствовала себя очень одинокой. Спасший её Вереск был единственным человеком, которого она могла назвать близким в этом, совершенно ей чуждом, новом мире.

- Ижде Вереск? - спросила Асилиса.

Её голос был очень звонким, посему, отражаясь в полуденном воздухе, он быстро собрал на краю паутины всех троих мальчишек. Разновозрастные, они, словно воробышки, уселись в ряд и с любопытством стали таращить свои детские глазёнки на гостью.

- Водоносы ладит, - ответствовал княжне Асот, указав когтеобразным ножом, с помощью которого он мастерски плёл свою сеть, куда-то наверх.

Асилиса запрокинула голову, но кроме больших широких листьев ничего не увидела.

- А пущай он подойдёт, - попросила она. - Мне с ним говорить надобно.

- Как работу свою исполнит, так и подойдёт, - кивнул в ответ хозяин.

- Мне потребно уговориться с ним. Чтоб сегодня же свёл меня на дорогу, - не унималась княжна.

- Сведёт, - снова кивнул Асот. - Завтра побрезгу и сведёт.

- Мне не нужно завтра! - вспыхнула Асилиса. - Пусть сведёт сейчас.

- Натяни край и запусти под низ, - сказал Асот напарнику и спокойно продолжил свою работу.

- Ты слышишь, Асот! Мне потребно на дорогу! Сейчас!

- Ты, княжна, коли будешь так почивать, дак и к осени не соберёшься, - не отрываясь от дела, сказал Асот. - А сейчас ты далече не уйдёшь. До ближайшего ночёвья целый день пути. А ночью в чаще тебя любой оглоед схарчит.

- А пошто же меня не разбудили? - искренне разозлилась княжна.

- А вот ты няньку с собой и прихватила бы, - ухмыльнулся Асот. - Да стражей сотенку, чтоб нянькались с тобой да будили, когда ты им велишь.

- Ты что ж, думаешь, что я дитя малое? - окончательно рассердилась Асилиса. - Коли я княжна, то и...

- А покамест поди-ка ты, княжна, в сокальницу да ягодок отведай, - перебил её Асот и язвительно добавил:

- Нянька твоя за ними спозарану уж сбегал.

- Да не надо мне нянек! - серчала, подбоченившись, княжна. - И ягод не надо! И вообще, ничего мне вашего не надо!

- Что, и срачицу тоже скинешь? - ухмыльнулся Асот.

Асилиса хотела гордо отказаться и от юбки с рубахой, но, вспомнив, в чём тогда останется, зарделась.

- Ах, ты... селезень надутый! - ярилась девушка. - Коли так, то я сама дойду! И до дороги, и до Сарогпула дойду! А как понаедут сюда вои тятины, то все ваши лопухи конями-то и повытопчут!

Она резко развернулась на пятках и, шлёпая ногами по сырому от влаги листу, пошла к двери.

Когда же она скрылась в доме, то Тривол, державший нить неоконченной паутины, с тревогой посмотрел на отца. Асот опустил голову и что-то коротко и тихо сказал. Тривол понял, что это были те самые слова, которые делают мужчину мужественней, и которые ему пока запрещалось произносить или даже слушать. Отец поднял голову и, посмотрев на сына, повернулся к затихшим младшим братьям и крикнул:

- Василёк! Сыщи скорей Вереска. Скажи ему, чтоб шёл - с девчонкой своей нянчился.

После этого Асот вновь посмотрел на старшего сына.

- Верхнюю ослабь и затяни край, - голос его вновь был спокойным и мягким.

Асилиса промчалась через манящую сладкими ароматами кухню, большую светлицу и тенистые сени. Выскочив на улицу, она оглянулась. Большое пространство листа было пусто, а по левую руку виднелась стрелка мостика. Он, как нельзя кстати, был опущен, и княжна намерилась им воспользоваться. Но, подойдя, она увидела большой, невесть как здесь оказавшийся, одинокий мешок, лежавший подле мостка. Это немного смутило её, и она подошла ближе к нему. Мешок был заплечный и цветом своей зелени скрывался в тени. Девушка ещё раз огляделась и, не увидев никого, подошла к краю листа и заглянула вниз. Разглядеть там она никого и ничего не успела. Неожиданно правая нога её поехала по влажной поверхности листа и Асилиса, взмахнув руками, соскользнула вниз. Так как падала она спиной к краю листа, то ухватиться ни за что не успела, зато испугалась дюже. Девушка пролетела сравнительно небольшое расстояние, когда чья-то сильная и длинная рука внезапно схватила её за ворот рубахи. Та затрещала, но добротная ткань, шитая крепкими нитками и умелыми руками, всё же выдержала небольшой вес княжны. Девушка пискнула и поехала обратно наверх.

- Это что за яблочко вдруг сверзлось ко мне в руки? - раздался чей-то весёлый голос.

Рука подняла Асилису ещё повыше, и теперь она увидела косматую и бородатую голову, которая улыбалась широкой, с выщерблинкой в передних зубах, улыбкой и странными светло-зелёными глазами.

- Что-то уж больно бледноватое яблочко, - засомневалась голова. - Да и худосочное какое-то...

Асилиса скосила глаза и смогла почти полностью разглядеть своего спасителя. Это был мужчина старше средних лет, высокий и худощавый, но очень жилистый и сильный. Он держал девушку на вытянутой руке и рассматривал её, как рассматривают котёнка, взявши его за шкварник. Всё тело мужчины: его косматая голова, длинные руки и ноги были одеты в такой же чудной облегающий костюм, который был на Вереске вчера днём. Отличался лишь тёмно-зелёный его портарь, кой имел нашитые медные, чеканные кругляхи.

- Ижде такие девицы растут? - картинно вопросил человек. - На коих травинах-былинах спеют?

Асилиса уже отошла от испуга и, подёргав ногами и руками, решила дать отпор такой наглости. Она сдвинула брови и открыла рот для гневной тирады.

- Дядька Ратуй! - раздался знакомый голос откуда-то сверху.

- А, Вереск! - воскликнул мужчина и помахал свободной рукой выглядывающему с верхнего листа парню. - А я вот спустился за своим оброненным зубом, а тут - девицы прям в руцы падают. Не ты ли потерял?

Спустя некоторое время Асилиса уже сидела в той же сокальнице, за тем же столом и, вкушая богатую на сей раз трапезу, слушала чудесные и загадочные рассказы поймавшего её человека. То был ожидаемый всем семейством дядька Ратуй. Родной брат матери Вереска и Асота. Ратуй был холост и, как большинство холостых касогов, уходил в странствия. Странствия могли продолжаться и год, и два, и десять лет. Всё зависело от пристрастий самого касога, от его семьи и шансов найти себе хоть какую-нибудь невесту. Так, старший брат Асота, ушедший более пяти лет назад за поиском своего счастия, так до сих пор и не объявился. На этот раз дядька Ратуй пространствовал два года. Всё семейство: и мальчишки, и Осока, и даже степенный Асот с большим вниманием слушали повествования о тех далёких местах, где удалось побывать их коленьнику. Ратуй говорил громко, много, красочно и постоянно размахивал руками. Его голос весёлым и смешливым раскатом громыхал в кухне. Дядька сказывал о странах и народах, обитавших дальше по Страте, о больших изумрудных змеях, что прилетают порой с болот, о смелых и отважных рыжелатных воинах, о полных мудрости старых людях, о прекрасной Берегине, живущей в уходящей под облака стальной башне, о хищных детях многоножицы, о народе летучих колесниц и о великом море, что раскинулось за обширными равнинами. Само море дядька Ратуй не видел, но чудеса и диковины его глубин зрел воочию.