А Закров, даром что кудесный, не просто людей уменьшает. Но коли кто со знанием волховьим, или ещё с каким чудотворным умением Черту заповедную переступит, тот вмиг облик свой сменит. Буде на нём али где рядом букашка какая - образ её в себя примет. Сам схож с ней сделается. И опять же, было ли так оно удумано изначально, или какая заковыка вышла, про то только Хозяину купола ведомо.

А всё ж первым крыла обрёл кто-то из войска императорского, что за беглым волхвом прибыл. Вскоре, после того, как волхв, набродившись по свету, появился в родительском доме, послал новый император вновь за ним. Да только не с посольством, а с войском, путами да ведьмой заморской чужестранной. Но и лодья сия, перейдя черту заповедную, сгинула без вести. Кто-то из императорских воинов полёт обрёл, силу колдовскую утратил, да восином стал. Ну а что с ведьмой чужеземной сталось - про то лучше помолчать вовсе.

Да только не одни восины, - существа те летучие, в краю этом чудном живут. Много тут разных племён и народов. За те века, что купол стоит, - много кого пропало в нём, а ещё более сызнова народилось. Почитай что каждый год, не ведавшие о Закрове люди, частенько попадали в него, да и пропадали. Всякого люду-племени в тех местах перебывало. Всякого народу народилось.

Но верно и то, что коршун волхва рост свой не утратил - как был прежде, таким и остался. Летает да иным сущим под Закровом житья не даёт. Ловитствует да позобатится. А тем паче достаётся крылатым татям восинам, потому как на них особые, мстительные помыслы имеет.

Но не только стражем супротив людей, что разруху могут учинить, возводился Закров. Не только от поругания родных могил да мест памятных. Само течение бытия мирского стеною огораживал он. Бытие течёт здесь намного медленней, нежели в обычном мире. И год здесь длинней в три раза, и день, коли соизмерять его с днём за пределами Закрова. А поелику, сколь по оборотным меркам Закров сей уже стоит - доподлинно неведомо.

Доподлинно не ведом и размер купола. И месту под ним - за всю жизнь не перемерить. Огромен и обширен Закров, посему, человеку тут без малого седмицу шагать, прежде чем от одного селения к другому прийти. И то редкость, если меньше. Места тут дикие и пропащие, поскольку окромя людей да созданий чудных народилось великое множество зверья диковинного, да щуд разных. От оных сих и днём-то спасу нет, а уж ночной порой и вовсе карачун настигнет. Одиночкой в лес не ступай - верная смерть. Лишь некоторые смелые да умелые, опытные да ведающие люди могут в одиночку, да парами путешествовать. Для таких и для всех, осмелившихся выступить в путь, есть схороны да потайники разные, в коих можно ночь пропустить и живым остаться. Иные такие места ведомы, а иные скрыты и устроены так, чтоб от одного до другого ходу было не более дня светлого.

Вот только не сплошной городьбой купол вышел. По воле или без, но щёлочка оказалась в нём. То и дело, но появляются в Закрове то полёвки, то ящурки, то букаши, какие в том росте, в коем были они в миру. Откуда они берутся, то доподлинно неведомо. Но есть глубокие да обширные, словно паутина, подземные ходы и норы, что остались от кротовой семьи. Вот они-то и ведут глубоко под землёй, и иные выходят за пределы Закрова. Возможно, они-то и оставляют прошедших по ним в своём прежнем росте.

Вот так вот и явился людям Закров, купол значит. Отчего он таков есть, а не какой иной, отчего живое всё уменьшается - про то неведомо. Ошибка ли в чарах вышла али такова задумка и была... Разве что у самого его Хозяина выспросить?

Да только что с Изначальным волхвом сталось, про то Доподлинно мало кому ведомо. Иные люди сказывают, что и поныне волхв изначальный, здесь пребывает. Лежит на постели в доме родительском да не шевелится. Ни жив ни мёртв лежит. Не спит, не бодрствует. Лежит, не ест, не пьёт. Однако про то, что под куполом его деется, - всё ведает, потому, как коршун его беспрепятственно по владениям летает, а волхв его взором всё видит да слухом слышит. Кто-то молвит, что всё происходящее в закровном мире - сон самого спящего волхва и все мы - не что иное, как его сновидения. Дескать, очутишься под Закровом - и попадаешь в его сон, а коли разбудить его, так весь мир сей и рассыплется. Есть такие, кто молвит, будто волхв также сменьшился да по владениям своим хозяином могучим бродит и посматривает, как его мир поживает. Но многие считают, что, напротив, во всём этом смысла нет, а что идёт всё своим чередом, по Роду-батюшке, и что только он богом здесь, как и во всём мире, стоит. А Закров сей - это просто его чудинка такая. Иные же бают, что волхв и помер уж давно, а мир свой на произвол оставил. Унеслась, дескать, его душа в поднебесье, а вы тут живите сами, как знаете. Но есть и такие, что мыслят, будто волхв сам миром стал. Растворился во всём живом под Закровом и во всё сущее в нём превратился.

Только сказам тем через слово верить. Не дано никому бывать в доме том. Сторожит его день и ночь не единая стража. Стража та ненарочная, не специально поставленная, а из народов состоящая, да из существ, населяющих пути и места к волхву.

Но как бы то ни было, мир вышел на диву чуден и удивителен. Мир тот велик и мир тот огромен. В нём много созданий, но ещё больше пространства, много зла и ещё больше добра, много тьмы, но ещё больше света. В нём всё так похоже на обычный мир за Закровом, но абсолютно всё иначе и не так. Здесь везде свои законы, но та же правда. Своё мироустроение, но равны в обоих мирах честь и совесть. Едина дружба. И одна у них любовь...

С тех пор, так вот и повелось".

Когда же сказание было завершено, под навесом наступила тишина. Все сидели и молча обдумывали сказанное. Свитовинг смотрел на гостей и молчал. Его глаза, в уходящих сумерках, были печальны. Воевода затылком опущенной головы, ощущал на себе этот взгляд. Волхв сидел, облокотившись на стол, сцепив перед собой руки.

- Помоги нам, мудрый человек. Научи, что делать, как быть. - Светобор поднял голову и встретился взглядом с хозяином. - Не по собственному велению бедуем. Служба на мне лежит. Служба, кою не исполнить нельзя и выполнить невозможно.

- Вижу, что камень зарока на совести у тебя лежит. Неподъёмный камень. - Свитовинг ободряюще кивнул Светобору. - Поведай воевода, в чём печаль твоя. Мне многие пути здесь ведомы. Может, и подскажу, коли знаю.

Утаив лишь собственные думы и переживания, Светобор поведал свою быль. Рассказал о том, как молодой да глупый парень, приставленный к княжеской дочери в её личное охранение за совесть и порядочность, силушку и мужество удалецкое, не смог сберечь сердца девичьего. Обронила юная княжна своё сердечко, обронила да парню в руки. А он и рад - отдал своё взамен. Юнцы, а понимали, что не суждено им было жить во палатах батюшкиных - вот и утекли спозаранку. Рассказал, что коли именно он, воевода, приставил к княжне этого девичьего "хитника", то князь его и отправил на поиски. И что при сем грозил старому "дурню": коли не воротит единственную дочь, тогда пущай... И окончил своё повествование тем туманным утром, когда напали на них люди со крылами, коих волхв восинами назвал.

Свитовинг всё это время слушал молча, и лишь периодически качал головой. Когда же воевода окончил своё повествование, волхв ещё долго сидел с закрытыми глазами и продолжал молчать. Наконец он потёр переносицу и задумчиво молвил:

- Коли княжну не схватили восины, и коли она вообще жива, то сыскать её можно единственно в Лодье. Такая драгоценность завсегда подобающую шкатулку сыщет. Да и парень в городе непременно службу найдёт. А там, по пути можно и в Окол заглянуть. Антары многие дела в Вышетравье ведают. Ну, а коли попала княжна в лапы к восинам - почитай что сгинула. Назад уж не вернёшь.

- Верну! Коли жива - верну! - голос Светобора был мрачен и твёрд, а костяшки на его пальцах побелели от напряжения. - Выкуп дам. Жизнь положу.

- Жива. Не для того восинам девки, чтоб смерти пуще времени предавать. Но выкупа не возьмут, а силой чтоб взять - самому крылья иметь надобно, - помотал головой волхв.