Птолемей – мальчишка лет двенадцати в парике с уреем – сидел в кресле и кусал платок, зло рассматривая Ахиллу, с лица которого не сходила оживлённая гримаса радости. Он то и дело шептал, прикрывая губы рукой:

- Я его убил…я великий человек. Ну, кто бы мог поверить ещё десять лет назад? О, как хорошо.

Птолемей бросил платок через стол в направлении Ахиллы. Тот нахмурился и поджал губы. Царь тонким голосом крикнул:

- Ты видел Клеопатру. И ты не убил её!

- Она была с Латушем, - угрюмо ответил Ахилла, и его кулаки сжались под столом , - К тому же, государь…- голос кастрата пронзительно зазвенел в огромной комнате ,- … тебе надо подумать о том, как вести себя с Гаем Цезарем. Ведь ты, государь, убил римлянина!

- Я?!- испуганно вскрикнул и вскочил на ноги Птолемей.

Лицо Ахиллы прояснилось и стало театрально-умильным. Он всплеснул руками.

- Ну, конечно, моё дорогое дитя. И тебе придётся держать ответ перед Цезарем. А он милосердием не отличается.

На глазах мальчишки заблестели слёзы. Он сорвал с головы парик и запустил его в бывшего евнуха.

- Это ты!

- Да, государь, это я, твой покорный слуга, выполняя твою волю и не желая того в душе, исполнил твой приказ.

Птолемей всхлипнул и сел в кресло.

- Что же я должен делать?

Лицо евнуха закаменело. Он властным жестом ткнул пальцем в царя.

- Ты будешь делать то, что я скажу, иначе, клянусь богами, я вышвырну тебя из Египта.

Птолемей закрыл мокрое от слёз лицо худыми руками и, качаясь из стороны в сторону, с плачем ответил:

- Ты выгнал Клеопатру, но она вернулась.

- Да, вернулась, чтобы найти здесь свой конец.

В этот момент в комнату вбежал центурион - убийца Помпея, держа в руке обнажённый меч. Убийца дрожал и в страхе оглядывался назад, на вход.

- Мы погибли! – закричал он.

Ахилла, не менее перепуганный, чем центурион, схватил его за горло.

- Как ты посмел, скот, войти сюда, как в свою конюшню? Или ты думаешь, что я осыплю тебе золотом за бесчестный поступок? За убийство великого Помпея!

- Там Цезарь…- прохрипел центурион.

- Почему ты, Гектор, не задержал его? И как он здесь оказался?

- Он прибыл с центурией всадников.

Ахилла опустился в кресло и с унылым видом уставился в окно. Его руки заметно дрожали.. Но вот он указал пальцем на Гектора и заговорил властно и быстро:

- Немедленно стяни все наши войска в город. Скрытно. И жди моего сигнала. Иди.

- А как же Цезарь?- растерянно спросил Гектор.

Ахилла мягко улыбнулся и неторопливо прошёл по комнате, устремил прямо перед собой задумчивый взгляд и, через несколько секунд, смеясь, ответил:

- Ну, что ж, встретим и Цезаря. Иди, выполняй приказ царя царей Птолемея. Ты слышишь, Гектор: приказ царя?

- Да, великий царь, слышу.

В комнате наступила тишина. Птолемей и Ахилла не шевелились, напряжённо прислушивались к отдалённым голосам, которые быстро приближались.

Едва в комнату стремительно вошли гвардейцы Ахиллы и встали вдоль стен, а за ними появились растерянные сановники, как через порог дверей быстро шагнул высокий узкоплечий римлянин с увядшим венком на голове и длинными жилистыми руками. Он острым взглядом скользнул по лицу Птолемея и вперился глазами в Ахиллу. Тот перебрал ногами, но не двинулся с места. Цезарь громко рассмеялся и резким скрипучим голосом сказал:

- Я почему-то думал, что евнухи легки на ногу.

- А я Цезарь, считал, что друзья царя Никомеда малоподвижны

Римлянин усмехнулся. Будучи сам человеком остроумным, он не любил остроумие в устах других людей. И, не найдя достойной остроты, он обратился к Птолемею:

- Царь, я прибыл сюда за деньгами.

Ахилла подался вперёд и перебил Цезаря:

- Государственная казна пуста, римлянин. Мы не можем дать тебе даже десяток драхм.

Цезарь с презрением ответил, угрожающе напрягая голос:

- А мне нужно десять миллионов сестерциев для моих ветеранов и, разумеется, земли для их поселений.

- Ты их не получишь, - жёстко ответил Ахилла.

Он с ненавистью смотрел на полководца. Его широкие ноздри раздувались. Ахилла дышал громко и сипло и не пытался скрыть своей вражды к Цезарю. И вряд ли он сейчас, находясь в гневе, способен был на какую-либо хитрость в разговоре.

Уязвлённый Цезарь, возвысил голос:

- Разве здесь гарем, а евнух Ахилла глава его? Прошу тебя, царь Птолемей, отвечай мне.

Птолемей, испуганно тараща глаза, открыл рот и выдохнул воздух. Цезарь фыркнул.

- Это и есть твой ответ?

Ахилла указал рукой на вход и, не сводя глаз с полководца, властно сказал:

- Римлянин, выйди вон и войди сюда со всеми знаками почтения к царскому дому и его владыке.

Но Цезарь, спокойно оглядев комнату, с нарочитым удивлением воскликнул:

- А где же царица Клеопатра?

- Я здесь!

В комнату вбежала растрёпанная Клеопатра с сияющими от счастья глазами.

Изумлённый Ахилла вскочил с кресла и торопливо крикнул Птолемею:

- Царь, разве ты узнаешь в это подлой служанке свою сестру и жену Клеопатру?!

- Нет, Ахилла, - дрожащим голосом откликнулся Птолемей, с ненавистью глядя на сестру.

- Тогда, царь, прикажи убить самозванку!

Мальчишка махнул руками гвардейцам, и те обнажили мечи. Клеопатра с визгом бросилась на своего брата, вцепилась ногтями в его лицо, в волосы, сбросила его с кресла и начал бить царя по щекам. Я ударом кулака разбил тонкую стену и впрыгнул в комнату с кинжалом в руке, принял на себя мечи гвардейцев, крикнул Клеопатре, указывая в угол.

- Там другой выход. Беги туда.

Она помчалась в угол, увлекая за собой Птолемея. Я медленно отступал за царицей, отражая удары гвардейцев. Все прочие в замешательстве смотрели на эту сцену, не двигаясь с места.

Клеопатра, крепко держа за волосы своего брата, который вопил и лягался ногами, уже тянула на себя потайной засов деревянной двери. И, казалось, ещё мгновенье, и мы все трое окажемся в подземелье. Но тут Ахилла, придя в себя, с горловым, пронзительным криком метнулся в ноги Птолемея, обвил их руками и рванул в свою сторону. Ход был уже открыт, и, Клеопатра, потеряв свою добычу, прыгнула во мрак, захлопнув за собой дверь. Щёлкнул замок, который второй раз открыть было невозможно.

В комнату вбежали римские легионеры. Они по приказу Цезаря окружили меня и оттеснили гвардейцев к стене.

Глава двадцать шестая

Теперь все стояли на ногах и смотрели на Цезаря. Он долго молчал с лицом бесстрастным и неподвижным. В комнате росло напряжение, но никто не решался нарушить тишину.

Вдруг полководец резко качнулся телом и быстрым жестом правой руки указал себе под ноги, и голосом скрипучим и жестоким заговорил:

- Здесь диктовать условия буду я!.. – он помедлил секунду и добавил:- …от имени римского народа!

Ахилла, дрожа коленами, перебил его:

- Скажи, Цезарь, точнее: от самого себя.

- Пускай так. Это не имеет значения для Египта.

Птолемей, ещё более дрожа, чем его воспитатель, скрылся за его спину и оттуда крикнул:

- Цезарь, ты распоряжаешься нами, как в своей провинции!

- Да, Птолемей. От меня зависит: быть Египту провинцией или царством.

Ахилла поник головой, а его спина прогнулась. На лицах сановников, обращённых к Цезарю, появились угодливые улыбки. Кто-то из египтян ударил в ладоши.

Полководец с удовольствием окинул взглядом подавленных и льстивых вельмож, прошёл между ними, упиваясь своей властью и всемогуществом, ткнул пальцем, едва ли не в нос, Ахилле, отчего тот в испуге отпрыгнул назад и закрылся руками.

- Ты, Ахилла, дашь мне отчёт о том, кто убил Помпея. Все виновные в смерти гражданина Рима будут отправлены под топор палача. Ты, Птолемей…

- Я не виноват!

- Ты, Птолемей низложен мною. И отныне я запрещаю тебе носить царский урей. Дай мне его.

Мальчика, словно акробат на канате балансируя руками, осторожно шагнул к полководцу, вжимая голову в плечи под тяжёлым, пронизывающим взглядом Цезаря. Тот протянул к Птолемею длинную жилистую руку с раскрытой широкой ладонью. Птолемей, всхлипывая, с трудом снял с головы парик с уреем и уронил его на пол, сжался, не зная, как поступить дальше.