Перед Иешуа появился Пётр. Он раскинул в стороны крепкие руки и умоляюще крикнул:

- Учитель, поцелуй и меня! Я ведь тоже твой ученик! И видит Бог, полюбил тебя! – После поцелуя рыбак, всхлипывая, забормотал: - Ох, с глупа поступил ты , учитель, что отдал свои сандалии. Ох, с глупа.

И он обиженно засопел, качая головой. И отступил в сторону, давая таким образом понять Иешуа, что и молча не одобрял его поступок. Радостное впечатление со своим учителем быстро прошло у остальных учеников. Они вспомнили те несчастливые дни, когда им пришлось жить в страхе Божьем после бегства из Антиохии сирийской. Андрей, Иван и мытарь, жалея себя, всплакнули. Андрей, как человек голосистый и складно говоривший, выступил вперёд.

- Почему ты, учитель. Ведёшь себя так, что нам всегда грозит побитие камнями? Почему ты не стал искать нас, когда мы убежали, страдая по тебе? А ты вон с жёнкой Антипатра любезные разговоры говоришь. Чему ты нас учишь?

Ученики Иешу, видя его не сильным, а мягким, уступчивым и терпеливым, раскаялись в том, что минуту назад преклонялись перед ним – и как пророку или господину целовали его руки и одежду.

Более всего на учителя осердился мытарь Матвей. Он, угрюмо глядя на Иешуа, раздражённо сказал:

- А вот ты, учитель, надо мной посмеялся в Антиохии. А я запомнил, и было мне обидно, и больно, и плакал я часто. За что ты меня так?

Иешуа обнял оскорблённых учеников и, прижимая их, сердито сопящих, к груди, ласково ответил:

- Простите меня, человеки, виноват я перед вами. Вы у меня всегда в сердце были и всегда будете.

Ученики смутились. Неловко им стало. А Пётр вновь бросился к Иешуа, замахал кулаками на Ивана, Андрея и Матвея.

- Хватит вам мучить его. Пойдите назад.. Не знаете того, что учитель в Капернауме оживил мёртвую.

Иешуа со вздохом ответил:

- Это говоришь ты, Пётр.

- Да, это говорю я и добавлю: он Мессия!

Ученики в изумлении уставились на Иешуа и несколько секунд не могли прийти в себя, а потом подступили к нему, осторожно трогая руками и замирая от счастья, вопрошая:

- Учитель, да правда ли это? Да как же мы сами не догадались? А по всему так оно и есть.

И они кинулись на шею Иешуа, тискали его и зарывались лицами в одежде своего учителя. Он же сказал:

- Я не Мессия. И прошу вас не называть меня так.

Иешуа насторожился: в конце улицы из-за поворота вышел красивый, молодой иудей в сопровождении двух спутников. За ними в отдалении шла девица, не спуская сияющих любовью и восторгом глаз с идущего впереди юноши. Это были Иуда, Захарий, Ефрем и Мария из Магдалы.

Андрей, пристально глядя на Марию, тихо попросил Иешуа:

- Учитель, у тебя в поясе деньги звенят. Дай мне на доброе дело.

Тот, уже готовый пойти вперёд навстречу Иуде, сказал себе:

- Ну, что ж…видно, Бог того хочет…

И он, внимательно рассматривая Иуду, вялым и неверным жестом руки достал из пояса монеты, протянул ученику и быстро пошёл навстречу юному иудею. Они обнялись и поцеловались.

Ученики Иешуа в замешательстве и недоумении переглянулись. Их новый товарищ только лицом был похож на иудея, а все его движения, взгляд, походка выдавали в нём римлянина. И главное- манера говорить: размеренная, твёрдая она ничуть не походила импульсивную, торопливую, вопящую манеру сынов Израиля. И было в нём что-то ещё – неуловимое – что вызвало неприязнь в душах учеников, и они с первого взгляда невзлюбили Иуду. И будучи людьми простыми, не пытались скрывать раздражение от Иешуа и его нового ученика.

Иешуа обернулся и, чувствуя настроение своих братьев, не стал что-либо говорить им по этому поводу из боязни сделать их лицемерами, говорящими одно, а делающими другое, так как уже знал, что его слово значило многое для учеников, что они готовы были поступать так, как ему было угодно.

Вернувшись к ученикам и видя, что вокруг них собирался народ, Иешуа немедленно заговорил с ними о милосердии. Люди, изумлённые его речами, спрашивали друг друга:

- Кто же это такой? Откуда родом? И не пророк ли он, не Мессия?

У Иакова, который стоял со своими братьями рядом, от этих вопрошающих слов закружилась голова. Страдая и бия себя кулаком в грудь, он закричал:

- Да это мой безумный братец! И пришёл я сюда, чтобы связать его и отправить домой!

Он показал народу верёвку, бросился на Иешуа, сбил его с ног и, ухватив старшего брата за волосы, начал остервенело тыкать его лицом в землю, со стоном приговаривая:

- Не смей, порождение диавольское, учить людей богохульству! Не смей!

Ученики оторвали, отшвырнули Иакова в сторону, а Иешуа, поднявшись на ноги и утирая платком окровавленное лицо, нашёл взглядом Иакова, поклонился ему.

- Спаси тебя Бог, брат, что ты в побоях излил своё озлобление на меня. И не стал носить его в себе, отяжеляя себя и других людей.

Назаретяне, слыша такие слова учителя, смеялись над ним: только безумный мог благодарить за побои и не мстить за них, пускай и брату родному.

В это время, привлечённая криками, к окну подошла Иродиада. Она сразу увидела Иуду и, охнув, протянула в его сторону руку. И он оглянулся, ещё не понимая: в чём дело, и что его заставило оглянуться? Иуда поднял голову и стремительно скользнул взглядом по стене здания. Но Мария, стоявшая рядом с ним, заметила появление царицы, в мгновенье всё поняла и в ужасе от того, что Иуда мог улыбнуться красавице, распустила над головой покрывало и закрыла им юноши окно. Когда же его ищущий взгляд остановился на незнакомой ему девице, она , волнуясь, пролепетала:

- Это я на тебя так смотрела, любезный моему сердцу Иуда.

И она всем своим милым существом дала ему понять, что любила его безумно. Но он, держа за руку учителя и боясь за него, даже не отметил: кто сказал ему эти слова, вновь обратил всё внимание на Иешуа. Мария горестно вздохнула и несколько раз прикоснулась к Иуде.

Иродиада тоже всё поняла и отступила в глубину комнаты.

Антипатр, смотревший на группу людей из другого окна и, узнавший Иуду, яростно скрипнул зубами.

- Ну, этому надо положить конец! Царь я или не царь?!

Он сделал знак Ефрему и Захарию. И так как те нерешительно топтались на улице, поглядывая то на Иуду, то на Антипатра, торопливо переговаривались друг с другом, тетрарх вырвал из ларца кошелёк с деньгами и швырнул его под ноги секариям…

Между тем, наступило время вечерней молитвы. И, учитель, сопровождаемый людьми, направился в синагогу. Мария не пошла со всеми. Она укрылась в тени соседнего дома, предполагая, что если царица кого-нибудь отправила бы за Иудой, то она нашла бы способ перехватить этого человека. Или криками опозорить его перед людьми.

К Марии медленно подошёл Андрей, торопливо утирая потное лицо дрожащей рукой. Оглохший и ослепший от желания, он прерывисто дышал и ничего не мог сказать. Мария, поглядывая на окна и двери противоположного дома и смеясь над состоянием Андрея, с пренебрежением в голосе сказала:

- Я видела: учитель дал тебе деньги.

- Да. Вот возьми.

Он протянул монеты девице и схватил её за плечо влажной рукой, задерживая своё дыхание.

Мария, смеясь, указала пальцем на его оттопыренную тунику, на дрожащие колени и оттолкнула ученика.

- Хм, смешной.

Ей стало омерзительно от того, что этот юнец, как прежде, считал её проституткой. Она бросила на него ненавидящий взгляд, и её хорошенькое лицо исказила угрожающая гримаса.

- Отойди от меня, блудник, а то я позову людей!

Он не услышал её слова, но потрясённый её гневным видом, отшатнулся назад и оперся рукой о стену дома.

Впрочем, через две-три секунды лицо Марии стало озорным и лукавым. Она, весело притопывая ножкой по земле, оглядела пустынную улицу и протянула руку.

- Ну, давай сюда деньги, живущий блудом.

Она спрятала их в пояс и, уже равнодушным голосом сказав: «Я приду ночью. Жди меня» ушла.

Назаретяне плотно набились в небольшое помещение синагоги, привлечённые слухами о том, что давно пропавший Иешуа сын Иосифа, вернулся в город в состоянии душевного помешательства – ведь так говорил уважаемый фарисей Савл, член синедреона. И теперь Иешуа, помраченный умом и одержимый бесами вёл какие-то странные беседы и хотел говорить слово Божие в Божьем доме.