— Ты хочешь, чтобы бригада наша сохранилась? — спросил Симов. — Так вот, договорился я с председателем артели собрать на следующей неделе колхозников. Об охоте докладывать им буду. Здесь, в тайге, колхоз не должен сторониться этого дела. Вот расскажи и ты им, о чем сейчас мне говорил.

— И расскажу, — охотно согласился Рогов. — Так по порядку все им и выложу!

К сельсовету подъехала кошовка. Из нее вылез председатель колхоза. Увидев Симова, он направился к нему.

— Ты вот как нужен мне! — сказал он, резанув себя ладонью по горлу. — Беда у нас на конеферме. Сегодня в ночь два волка ворвались на конный двор. Кони сгрудились, сломали прясло, ушли за луг. Там волки отбили кобылицу, угнали ее в Устиниху и задавили. Туша лежит, не доели ее, сучьи дети! Вот и решил с твоими охотниками посоветоваться, как волков уничтожить. Ведь за зиму третий случай!

Симов сходил за Роговым и вместе с председателем они отправились на Устиниху, на место происшествия.

В тридцати шагах от трупа лошади лежала вывороченная сосна. В корнях ее Прокоп Ильич решил устроить сидьбу, сесть в нее в тот же вечер и подкараулить волков.

За два часа перед закатом Рогов был в полной готовности.

Стеганые брюки с телогрейкой и шинелью, большие валенки домашней катки, овчинный тулуп и рукавицы — мохнатки из собачины надежно защищали охотника от холода.

К сидьбе подъехали вплотную. Рогов шагнул в укрытие, уселся поудобней и положил на корни дерева винтовку. Рядом он пристроил дробовик, заряженный картечью. Уваров проехал дальше, полого развернулся и исчез в кустах. Вскоре все затихло.

Затих и Рогов, прислушиваясь к шорохам лесной опушки. Ему казалось, что вот завоет старый волк, ему ответит и придет на пиршество волчья стая. Волки станут терзать добычу, подымут меж собой грызню…

Стало смеркаться. И все получилось совсем иначе. Из кустов в ста шагах от сидьбы, крадущейся походкой вышла волчица. Она шла понуря голову и принюхивалась к земле. За ней следом шел матерый волк. Его голова была высоко поднята. Мощная гривастая шея казалась шире лобастой морды.

Волк не спеша поднялся на пригорок, огляделся по сторонам. Остроконечные уши зверя сторожко повернулись из стороны в сторону. Зверь остановился и, издали глядя на тушу лошади, стал с силой царапать оголенную землю. Из-под задних лап полетели смерзшиеся листья и галька. Зверь был чем-то взволнован.

Прижав винтовку к плечу, Рогов следил за волком через оптический прицел. Затем он перевел телескоп на волчицу, подвел прицельную стрелку под ее грудь и выстрелил. Волчица тут же свалилась, а волка как сдуло с пригорка. Рогов перетащил свой трофей к засаде, накрыл тулупом и отправился домой.

Как всегда, задолго до рассвета первой встала Дарья Степановна и растопила русскую печь. Поднялся рано и Гаврила Данилыч. Он достал с чердака два тарелочных капкана № 3 и, осмотрев их, очистил подпилком ржавчину. У каждого капкана проверил работу насторожки, затем положил один из них на пол и встал обеими ногами на пружины. Под весом его тела плечи обеих пружин сжались, и концы их едва коснулись друг друга. Такая сила пружин была вполне достаточной для того, чтобы удержать волка за лапу.

Убедившись в исправности капканов, Уваров развел в чистом ведре полкилограмма гуджира и опустил в раствор капканы. Прокипятив, он промыл их в чистой воде и натер хвоей. Затем слегка нагретые капканы покрыл тонким слоем парафина. Так самоловы были лишены всех подозрительных для волка запахов. Покончив с обработкой капканов, Гаврила Данилыч немедленно вынес их во двор на сани и зарыл в сено. С рассветом он уже подъезжал к сидьбе. Почуяв волчий дух, лошадь попятилась назад, надвинув на голову хомут. Старик успокоил и привязал ее. Затем вытащил волчицу и извлек из туши мочевой пузырь и матку. В ней было шесть зародышей. Содержимое пузыря он слил в бутылочку, закупорил и спрятал. После этого достал из-под сена деревянную лопату, нанизал на нее капканы, не прикасаясь к ним руками, отправился тропить волка.

След волка.

В верховье Устинихи, на седловине, ему попался знакомый волчий след в ладонь величиной. От следов собаки он отличался размерами, удлиненной формой и плотно сжатыми с боков пальцами. Вблизи выступающего из-под снега пенька было несколько следов, среди них и вчерашние отпечатки небольших лап волчицы.

Охотник подошел к пеньку, побрызгал на него мочой волчицы, а в полуметре от него зарыл в снег капкан, привязав к нему метровую палку в руку толщиной. Второй капкан с таким же волоком он поместил в пещерку, вырытую в снегу под следом волка. Поверхность снега он аккуратно заровнял, загладив его лопатой. После этого набрал на лопату рыхлого снега и, подбросив его вверх, запорошил снежную поверхность над капканом и вокруг них. Повторил он это несколько раз, пока заглаженное место не сравнялось с фоном окружающей снеговой поверхности.

1 — волчья тропа, 2 — замаскированный в снегу капкан. 3 — куст, 4 — направление ветра, 5 — замаскированные следы охотника.

Отступая назад, старик также загладил лопатой и припорошил на протяжении нескольких метров свои следы. При такой установке капканов можно было не сомневаться, что в первую же ночь матерый волк в поисках волчицы пойдет переходной тропой, свернет к пеньку и попадет в капкан.

Гаврила Данилыч, уверенный в успехе, на другой же день проверил канканы и к вечеру вернулся домой со шкурой матерого волка. От своих степных рыжеватых сородичей забайкальский лесной волк отличался пышным мехом, пушистым хвостом и красивой темно-серой окраской ости с голубой подпушью.

Весть о приезде в деревню районных властей в одно мгновение облетела Новые Ключи. В назначенное для собрания время люди потекли к зданию школы. Просторный класс вскоре заполнился. Люди старались не греметь скамейками. Собравшиеся с любопытством поглядывали на учительский стол, за которым, рядом со своими сельскими, сидели и гости: председатель исполкома районного Совета и начальник госохотинспекции.

Симов подвесил на классной доске карту и, обернувшись, перебирал глазами собравшихся. Товарищей его еще не было. С волнением он следил за открывающейся дверью в надежде увидеть их. Но председатель колхоза уже постучал по столу школьным ключом и открыл собрание. Симов вышел к карте и начал свой доклад.

— Охота — одно из самых древних занятий человека. Она возникла много тысяч лет назад, когда наш первобытный предок впервые взял в руки дубину и каменный топор. Только благодаря охоте человек устоял перед льдами и стужей, надвинувшейся на материки в эпоху оледенения. Охота тогда служила основой его существования. Она нашим предкам давала пищу и одежду, воспитывала отвагу, стойкость и, наконец, способствовала одомашнению собаки и скота.

— Летописи свидетельствуют о том, что охота издревле была широко распространена на Руси. Природа тогда во многом отличалась от нынешней. Непроходимые леса почти сплошь покрывали Русь. Зверей и птиц водилось в них невероятно много. На севере — бобры, куницы, соболи и горностаи. Запад богат был зубрами, лосями и бобрами. На юге во множестве водились дикие быки — туры, олени, кабаны. Когда войска Ивана Грозного шли на Казань, они питались преимущественно дичью. Вот что писали об этом очевидцы: «Мы не имели с собой запасов, везде природа до наступления поста готовила для нас обильную трапезу. Лоси являлись стадами, рыбы толпились в реках, птицы сами падали на землю перед нами…». Сибирь в те времена была еще богаче. Вскоре после похода Ермака государство Московское получило два миллиона сибирских соболей.