– Ага, я же вижу твой интерес к нему, девочка моя, не отпирайся! Каких бы ужасов ты о нем не нарассказывала, а он тебя волнует, ведь так?

«Еще как волнует…» – мрачно подумала Жанна.

Но отрицать не стала:

– Мне, разумеется, льстят знаки внимания, которые оказывает принц лилий, – осторожно начала она, – но мы ведь с вами помним, что он, как человек, обожающий Восток, скорее, заинтересован историей госпожи Нарджис, нежели моей скромной персоной.

– Твоей скромной персоной, – пропела баронесса. – Твоей скромной персоной, скажи на милость. Твоей роскошной персоной, я бы сказала. Господин виконт ни разу не справлялся у меня о госпоже Нарджис, а вот о тебе спрашивал при каждой нашей встрече. Можно сказать, он вынудил меня написать тебе письмо с просьбой приехать как можно скорее: я сидела вот за этим столиком, в этом кресле, а он стоял позади и буквально умолял меня как можно скорее дать тебе знать, в каком замке я нахожусь.

– Но он ведь знал, что я обязательно привезу госпожу Нарджис, – попыталась отпереться Жанна.

– С чего это? – картинно удивилась баронесса. – Госпожа Нарджис у нас теперь дама замужняя, о ней есть кому позаботиться. Господин виконт лично присутствовал на ее бракосочетании и видел все собственными глазами. И, насколько я поняла, очень порадовался за нашу бедную малютку, как и подобает благородному, воспитанному человеку таких кровей. А вот к тебе он проявляет повышенный интерес – и, как мне кажется, удивляться тут нечему. Красивая придворная дама, вдова. Кому как не тебе принимать знаки внимания знатных кавалеров?

– Он мне не нравится, – с усилием выговорила Жанна.

Подумала и добавила чистую правду:

– Я его боюсь.

Баронесса расхохоталась так, что аж слезы брызнули.

Она принялась осторожно промакивать их кружевным платочком, но потом новый приступ смеха свел на нет все усилия баронессы, и она махала платком, как знаменем, словно не в силах сдержать удовольствия.

– Она его боится, слышала бы твоя матушка! Ее девочке попался в сети настоящий принц, Бурбон, красавец (если приглядеться) – не кавалер, а сказка! А она его боится. А я-то понять не могла, почему все кинулись на королевскую свадьбу, а госпожа де Монпезá засела дома, подальше от благодеяний, которые сейчас золотым дождем прольются на всех, кто находится при дворе. Я поражена, моя девочка, я просто поражена! Более блестящей партии даже вообразить невозможно! Мы, конечно, говорим «господин виконт де Шатолу», раз господин виконт желает себя так именовать – но не для кого же не секрет, что разговариваем-то мы с герцогом Бурбонским. Который выше по положению, чем господин де Боже, супруг регентши. Единственный законный сын покойного герцога Бурбонского! Холост! Обаятелен! Изысканно одет! И госпожа Жанна его боится. Прелестно, прелестно.

– У меня такое ощущение, дорогая госпожа Беатриса, – показала слегка зубы Жанна, – что господин виконт нравится вам значительно больше, чем мне. А где гарантии, что его просьбы написать мне письмо, присутствие на свадьбе моей камеристки – все это выражение его интереса ко мне? Может быть, это всего лишь предлог, чтобы видеть вас? Вы ничуть не менее прекрасны, чем я, точно так же овдовели, но вдобавок к очарованию у вас есть еще и опыт – а это так привлекает мужчин.

– Благодарю за столь наглую лесть, – склонила голову баронесса. – Но не пудри мне мозги, моя девочка. От судьбы не уйдешь, поверь мне. А твоя судьба – блистать при самых роскошных дворах Европы.

– Я не готова сейчас разговаривать на эту тему, – устало сказала Жанна.

– А я тебя и не неволю, – отпарировала баронесса. – Конечно, когда проведешь столько времени в дороге, кажется, что мир состоит из одних колдобин и раскисших от дождя колей. Надо отдохнуть, достать наряды и драгоценности, посмотреть двор, показать себя – и жизнь снова заиграет всеми красками. Ложись отдыхать, утро вечера мудренее. Посмотри на нашу прекрасную Нарджис – вот уж кто седьмой сон видит.

А Жаккетта и правда крепко спала на кушетке под щебет благородных дам.

Жанна последовала мудрому совету госпожи баронессы и отправилась подремать.

Проснулась она только к вечеру, когда в комнате было темно, лишь мерцали угли в камине. Баронесса была где-то в замке, видимо, вращалась в высшем обществе. Ее молчаливая мрачная камеристка тоже отсутствовала, наверное, ушла на кухню веселиться.

В приемной слышались негромкие голоса рыжего пирата и Жерара. Жанне стало так хорошо, что она сама удивилась этому ощущению блаженства. Набросив домашнее платье, придерживая волосы рукой, она вышла из спальни – и уткнулась лбом в плечо Жерара. Он обнял ее и усадил на походную кровать, одну из двух, которые раздобыли в городе и теперь разложили у камина. Жанна прижалась к Жерару и снова закрыла глаза, наслаждаясь ощущениями: теплом камина, теплом Жерара, прохладными веяниями неизбежных сквозняков, голосами мужчин, шорохами ветра за ставнями.

Рыжий пират, двигаясь мягко, как кошка, обошел покои, отведенные баронессе де Шатонуар, и тщательно проверил все углы. Прикрыл плотно входную дверь, так, чтобы ее нельзя было раскрыть незаметно. И только тогда рассказал последние новости, касающиеся дела, которое привело их сюда.

– Мы нашли дом сборщика налогов. Волчье Солнышко действительно остановился там. Но, к сожалению, у него с собой много людей.

– Он нас ждет, – сказала, не открывая глаз, Жанна. – Он заставил баронессу написать мне, чтобы я поскорее приехала сюда.

– Вот мы и приехали, – подтвердил рыжий пират. – Ходить туда-сюда мимо этого дома было небезопасно, молодчики у виконта еще те, поэтому я снял дом напротив. На всякий случай. В городке сейчас охотно сдают жилье, ведь все знают – только король уедет и в их дыру никто не заглянет ближайшие пятьдесят лет. Мы слегка поторговались, но в итоге обе стороны остались довольны. Сегодня там будет ночевать Масрур. Он посмотрит, как охраняют дом ночью и нельзя ли в него проникнуть. А у вас что нового, милые дамы?

– Ничего хорошего, – сказала чистую правду Жанна, еще плотнее прижимаясь к Жерару. – Баронесса без ума от виконта и пытается устроить мое будущее. И ее ни в малейшей степени не смущает, что он безумец.

– Очень, прошу прощения, напоминает заботу госпожи Фатимы о Жаккетте, какое счастье, что Масрур в ночном дозоре и нас не слышит, – ехидно сказал рыжий пират. – Госпожу баронессу явно ослепил блеск двора.

– Я завтра представлюсь госпоже Анне, – сказала Жанна. – Скажу, что приехала с супругом. Если она меня отпустит, поедем в город посмотреть дом, что вы сняли.

– Минуточку, – пират кинулся к двери, прислушался. – Сюда идут. Вернитесь в спальню, госпожа Жанна. На всякий случай. Вы отдыхаете с дороги, а мы располагаемся на ночлег.

Жанна почти бегом удалилась – и ей отчаянно захотелось съехать отсюда, подальше от двора, подальше от заботливой баронессы, в городской дом, снятый рыжим пиратом.

Сев на кровать, она поняла, что очень замерзла, – и нырнула под одеяло, спрятавшись под ним с головой.

Дверь в комнату раскрылась.

На пороге возник дворецкий, обряженный в одежды с гербами Бурбонов.

Увидев мужчин около камина, он явно удивился.

– Вам чего? – нелюбезно спросил рыжий пират, всем видом показывая, что его оторвали от важных дел.

– Госпожа де Шатонуар послала меня пригласить госпожу Жанну присоединиться к их дружескому вечеру у господина Орлеанского.

– Госпожа Жанна крепко спит и, судя по всему, не проснется до самого утра, так утомила ее дорога, – любезно, но твердо объяснил рыжий пират. – Равно как и ее компаньонка госпожа Нарджис, моя супруга. Передайте госпоже де Шатонуар наши глубокие извинения.

Дворецкий ушел.

– Если баронесса пытается устроить партию госпожи Жанны и сейчас пригласила ее на какую-то подозрительную пирушку, значит ли это, что виконт в замке? – риторически спросил рыжий пират.

Но Жерар вполне серьезно подтвердил: