– А дамы говорят, это был тюрбан, – невинно заметила Жанна.

– Бессовестно врут! – величественно отрезала баронесса.

Когда Жаккетта надела праздничный наряд, Жанна начала показывать ей простейшие шаги паваны.

– Ты не обязана все знать, – объясняла Жанна. – Ты же Нарджис. Пусть другие в гальярде летают, а ты спокойно гляди на них, наслаждайся зрелищем и не смущайся.

– Хорошо, – пообещала Жаккетта, старательно про себя повторяя: «Шаг. Точка. Шаг. Точка. Шаг, шаг, шаг, точка».

– В паване тебя ведет кавалер, а ты лишь смотри, вперед вы идете, назад или поворачиваете.

– Я перепутаю! – испугалась Жаккетта.

– Ну и что? Это придаст балу особое веселье. А то ведь скучно, когда все всё знают. – Жанна понемногу успокаивалась, к ней возвращалась и язвительность, и ехидство. – Можешь сказать, что умеешь танцевать только конский бранль, – и все будут, я думаю, в полном восторге, как в Риме.

– Ага, я поняла, кем вы меня видите – посмешищем на этом вашем королевском балу! – обиделась Жаккетта.

– Не сердись, – сбавила тон Жанна. – Но мы же и не будем скрывать, что танцевать европейские танцы ты не умеешь, а твоя кормилица-крестьянка могла тебе только конский бранль показать. Ты пойми, что для французов мы – свита королевы Анны – все как один: неотесанные бретонцы. Так что мы в совершенно равном положении.

«Ага, как же!» – тут же подумала Жаккетта.

Но промолчала.

– Пора спускаться, – решительно объявила госпожа де Шатонуар. – Надеюсь, угощение в этот раз будет достойным.

Замок Ланже был полон музыки, вьющихся флагов, вымпелов.

Даже дым из каминных труб поднимался, словно салютовал молодоженам.

Столы решили накрыть внизу, в гвардейском зале, а танцевать в свадебном.

Ради такого важного дела не пожалели лучших восковых свечей – они сияли в больших люстрах в обоих залах.

Жаккетта во все глаза смотрела и даже не верила: она видит совсем рядом и короля, и королеву, и саму госпожу де Боже! И одета она ничуть не хуже всех этих важных господ.

А уж краше госпожи Жанны и вовсе сыскать здесь трудно! Та больше похожа на ангела, спустившегося прямо с неба в райских одеяниях, на которые просыпался дождь из золотых лилий. Правда, на печального ангела.

А вот дьявола, то есть Волчье Солнышко, пока нигде не видно.

Жаккетта встревожилась.

– Господин виконт появится, вот увидишь, – шепнула ей Жанна, которая тоже, несмотря на томный печальный вид, зорко глядела по сторонам. – Только он появится самым последним, могу поспорить.

Луи Орлеанский, сказавшись нездоровым, в празднике не участвовал. Об этом шепотом говорили друг другу придворные.

Когда весть дошла до Жаккетты, она обрадовалась. Конечно, было маловероятно, что принц Орлеанский узнает ее – но все равно как-то спокойнее, когда вот так, без него.

И Жаккетту неожиданно начали терзать какие-то загадочные не то угрызения, не то удивления: «Ну ладно шейх, спасибо госпоже Фатиме, это понятно. Мессир Марчелло опять же, это тоже. Но получается, еще и два принца лилий, Орлеан и Бурбон – для деревенской девушки это как-то… В общем, чудеса, да и только!»

А между тем бал открылся.

И открылся он величественной паваной.

Перед Жаккеттой возник, словно его черти принесли, незнакомый кавалер. Пришлось встать с ним в пару.

– Я плохо танцую, – честно предупредила Жаккетта.

Подумала и добавила:

– Потому что с Востока.

Павану, на удивление, она станцевала хорошо, ни разу не запнувшись, лишь чуть-чуть отставая от остальных.

Впрочем, на их пару никто особо и не смотрел, все взгляды были устремлены на Жанну да на юную королевскую чету.

Когда павана завершилась, Жаккетта сочла свой священный долг исполненным и сбежала из зала, решив разузнать, куда все-таки подевались мужья. Ее и госпожи Жанны. Законные, между прочим!

Законные мужья, обрадованные, что госпожа Шатонуар отсутствует, с чувством и толком подкреплялись в комнате баронессы, вольготно расположившись у камина.

Жаккетта быстро рассказала им про бал и про то, что виконта пока нет.

– Не волнуйся, маленькая, – утешил ее рыжий пират. – Мы сейчас подойдем, будем в комнатах, примыкающих к свадебному залу, ошиваться. Не должны его пропустить.

– Ладно, тогда я пошла, – обрадовалась Жаккетта. – А то госпожа Жанна, чего доброго, как бы в обморок там не упала от страха.

И она поспешила обратно.

Если в залах и примыкающих к ним покоях освещение было ярким, то в остальной части замка, наоборот, весьма умеренным.

Спускаясь по довольно крутым ступенькам лестницы, идущей внутри слабоосвещенной башни, Жаккетта столкнулась с высоким человеком, который поднимался. Влетела ему в объятия, чуть не треснувшись лбом о массивный медальон на золотой цепи, висящий на груди.

– Ну вот и славно, – насмешливо сказал Волчье Солнышко. – На ловца и зверь бежит. Госпожа Нарджис у меня в руках.

Пока Жаккетта раздумывала, что делать: завизжать и начать брыкаться, виконт отпустил ее и галантно предложил руку:

– А я как раз вас разыскиваю, чтобы пригласить на танец.

– Я не умею! – взвыла Жаккетта.

– Вы умеете! – решительно заявил виконт. – К тому же мне приятно пройтись вот так вот с вами под ручку, когда на вас, госпожа Нарджис, свадебное платье, и вообразить себя э-э-э… молодоженом. Может быть, я завидую своему кузену королю, может быть, это моя давняя заветная мечта…

– Ага, щас, рассказывайте, – начала хамить Жаккетта. – Вы никогда и в мыслях не держали меня к алтарю повести!

– Кто знает, кто знает… – протянул загадочно виконт.

– Чего знает? – окрысилась и начала качать права Жаккетта. – Вы про опекунство какое-то дурацкое речь вели! Я все помню!

– Был неправ, каюсь, уже понял свои ошибки, – забормотал виконт, вводя ее в зал. – Безмерно страдаю, если что.

– Не врите! – сурово отчеканила Жаккетта.

– Не буду, – пообещал ей виконт, проходя мимо Жанны и мило ей улыбаясь.

Жанна побелела.

На счастье Жаккетты, гальярду (когда пары в зале скачут самым причудливым образом, требующим длительных занятий) она пропустила и сейчас снова была павана, чтобы во время неторопливого шествия танцоры могли отдохнуть и привести себя в порядок. Единственная сложность этой паваны заключалась в том, что кавалер время от времени переводил даму с места на место, галантно поддерживая рукой за талию.

– Видите, как чудесно все сложилось, – мурлыкал он, а Жаккетта даже сквозь плотный корсаж чувствовала его железные пальцы. – Мы прекрасная пара, госпожа Нарджис, любо-дорого посмотреть. Только госпоже Жанне почему-то не нравится, даже странно.

Жаккетта тоскливо думала, что после этой паваны у нее останутся синяки на талии. Хотела в отместку наступить виконту на ногу, но он очень ловко их убирал. Жаккетта гадала, что же будет, когда павана закончится.

– Мне решительно не хочется с вами расставаться, – заметил виконт.

«А мне – хочется!» – подумала Жаккетта.

Павана длилась и длилась, колонна шествовала по залу и туда, и сюда. Кавалеры с дамами ходили простыми и двойными шагами, семенили на цыпочках «флери-флери», передвигались легкими скачками вперед и назад, Жаккетте казалось, что эта пытка уже никогда не закончится.

И тут она увидела, как в зал вошел и встал у входа рыжий пират. Пройти мимо которого теперь было нельзя. И который с большим интересом разглядывал танцующих.

Волчье Солнышко тоже его увидел.

– Какая досада, – вздохнул он. – Сплошные помехи. Госпожа Нарджис, я жду вас на рассвете у старого донжона. Одну, разумеется. Если вам, конечно, не безразлична судьба госпожи Фатимы. И упаси вас боже кому-нибудь проговориться – от этого госпожа Фатима сильно пострадает. Вы меня поняли?

– А как же! – буркнула мрачно Жаккетта. – Дурак бы не понял.

– Вот и славно. До свидания.

Павана закончилась, виконт раскланялся, Жаккетта в ответ тоже. Как и подобает кавалеру, Волчье Солнышко подал ей руку и отвел прямехонько к рыжему пирату. И удалился.