— Наш комитет был создан по инициативе советских спортсменов, тренеров, спортивной общественности, решительно осуждающих политику реакционных империалистических кругов, направленную на нагнетание международной напряженности, на подготовку к войне.

Мы, спортсмены СССР, уверены, что можем и должны внести свой вклад в международное движение сторонников мира. У нас много единомышленников. Я до сих пор с волнением вспоминаю, как побывала вместе с другими нашими атлетами в США, куда нас пригласила созданная в городе Лоуренс организация американских спортсменов — борцов за мир. Помню огромный, заполненный до отказа стадион Лоуренса, тот теплый, дружеский прием, который нам оказали местные жители. Мы поняли, что простым американцам, как и нам, не нужна война.

Такие встречи остаются с тобой навсегда. И поэтому их должно быть как можно больше.

Потом все вместе они, участники московской встречи, подписали Призыв к спортивной общественности мира. Это был именно призыв, торжественный и страстный:

«Мы призываем всех спортсменов и тех, кто связан со спортом, присоединиться к нам…

Сделаем все от нас зависящее, чтобы претворить в жизнь идеалы мира, воплощенные в олимпийских целях и всемирной кампании ООН по разоружению.

Давайте организовывать спортивные встречи, эстафеты, турниры и другие мероприятия во имя мира.

Пусть это станет нашим вкладом во всемирное движение за мир.

Нет — ядерной войне и смерти!

Да — жизни и миру!»

Прекрасные строки… Я был свидетелем того, как принимался этот документ, и думал в те минуты о том, что Адриан Паулен и Деннис Фоллоуз, Поль Либо и Филипп Ноэль-Бейкер посвятили себя — без остатка — спорту не зря. Зерна, посеянные ими, попали на благодатную почву. И проросли поистине всемирным спортивным движением.

Да, есть силы, которые хотели бы сделать спорт орудием страха, орудием войны, ненависти. Но этим силам противостоим все мы, кому дорог настоящий спорт, его идеалы.

или Ода верности олимпийскому факелу

«О, мать соревнований, увенчанная золотым венком Олимпии…»

Чеканные бессмертные строки Пиндара рассекают тишину священной рощи Альтис. Голос верховной жрицы набирает силу, эхом раскатывается по холмам Аркадии, и вот уже нет руин, древних камней, а вместо них — величественный храм Г еры, одно из чудес света, и время течет вспять, и соединяются тысячелетия.

Жрица читает Пиндара, а рядом на алтаре в чаше огонь — скромный росток золотого пламени, только что рожденный от лучей солнца. Долгожданный огонь, вестник будущих игр. Еще несколько мгновений, и жрица поднимет факел, зажжет его от огня в чаше и, передав факел белокурому тонконогому бегуну, что уже замер у мраморной черты, даст старт самой удивительной эстафете.

…Жаркий июльский вечер восемьдесят третьего, прекрасный московский вечер, ласковое дыхание горячего ветра, ни облачка на небе — и уже предчувствие приближающейся прохлады.

В Лужниках только что закончился торжественный и величественный праздник открытия Спартакиады народов СССР, и теперь редакционный «Москвич», повизгивая шинами на поворотах, вез бригаду «Советского спорта» в гостиницу «Украина», где уже через несколько минут должен был начаться прием для почетных гостей соревнований. Предстояло взять у гостей короткие интервью в номер, расспросить их о впечатлениях от церемонии открытия, и мы, боясь опоздать, торопили водителя.

Что ж, мы успели вовремя: гости только-только начали заполнять просторный зал. Тут были многие знаменитости: руководители международного олимпийского движения, международных спортивных федераций, представители национальных олимпийский комитетов тех 56 стран, что направили свои делегации в Москву. Здесь были и те, о ком шла речь в этой книге, — Хуан Антонио Самаранч и Вилли Дауме, Поль Либо и Примо Небиоло, Рауль Молле и Моник Берлю. Все они были в восторге от церемонии открытия Спартакиады, с удовольствием делились впечатлениями…

Среди почетных гостей я и увидел ее. Верховную жрицу Олимпии. Ту, что является главным действующим лицом величественной и полной символов церемонии, за которой следит весь мир.

Вы уже поняли: я увидел выдающуюся греческую актрису Марию Москолиу. Да, она была гостем Москвы и даже участницей церемонии открытия Спартакиады: вышла на поле стадиона с голубем в руках — и выпустила белоснежную птицу в московское небо.

Интервью с Москолиу! Такой материал, без сомнения, мог украсить следующий номер газеты. Мысленно я даже увидел свой будущий материал на полосе. Три колонки текста, большой, в несколько строк, заголовок и снимок. Снимок высокой сильной женщины. Прекрасное лицо, длинные плавные руки. Жесты, исполненные благородства и поразительной торжественности.

Белый голубь в ладонях.

Дело, таким образом, оставалось за «малым» — за самим интервью. Я подошел к Марии, представился. Попросил разрешения задать несколько вопросов.

Москолиу смутилась:

— Я ведь не спортсменка, хотя и очень люблю спорт…

— Вы жрица, и вас знают болельщики во всем мире…

— Я актриса, которая зажигает священный огонь, вот и всё. Но уж коли вы настаиваете на интервью, хочу рассказать о сокровенном. О том, что значит для меня роль жрицы. Главное — огонь в моем сердце. Вот он рождается, слабый язычок пламени, как жизнь, как вечность, и, поверите ли, все мое естество трепещет. И вот в эти минуты я, безусловно, уже не просто актриса Мария Москолиу. Я — все мы, все человечество, люди прошлого и будущего. Те, кого я знаю, и те, кто мне незнаком. Все матери мира. Я смотрю на огонь, произношу оду Пиндара, и во мне просыпается удивительное чувство ответственности за нашу планету, за всех нас. Мне кажется, что это же чувство должны испытывать все, кто составляют международное олимпийское движение. Ответственность!..

А ведь жрицей я стала случайно, — она улыбнулась. — Такое бывает, наверное, с каждым: случайность переворачивает жизнь. Приближались зимние Игры-64, и выяснилось, что Алека Кателли, актриса, которая тогда исполняла роль жрицы, не сможет участвовать в церемонии зажжения огня — собралась на гастроли. В нашем Национальном олимпийском комитете стали искать замену. Мария Хоре, прекрасный хореограф и балерина (она, кстати, занимается с юными жрицами, моими помощницами), предложила мою кандидатуру. Та церемония запомнилась мне особо — было холодно, в Олимпии шел снег… С тех пор зажигать огонь доверяли мне, так что в моем доме собралась уже большая коллекция факелов.

Я спросил: быть жрицей и быть актрисой — это одно и то же? Руины Олимпии — сцена? Церемония зажжения огня — спектакль?

— Что вы! — Москолиу даже чуть-чуть обиделась. — Театр — это все-таки театр, представление. Играть, зажигая огонь, нельзя — сразу станет видна вся фальшь. Нужно жить. Нужно верить, что олимпийский огонь — символ мира, такое необходимое всем нам и связующее всех нас звено. Нет, это не спектакль, это сама правда. История, сливающаяся с настоящим. Мне повезло в театре. Я работала с замечательными мастерами, сыграла немало ролей, о которых другие только мечтают, — была Ифигенией, Электрой, Медеей, Клитемнестрой, Федрой в пьесах Эсхила, Софокла и Еврипида. Древние сказали всю правду о человеке. Но быть жрицей — совсем иное. И другая ответственность. Во время первых церемоний мне было страшновато, я волновалась. Теперь волнение ушло. Вместе с ним ушла игра, уступила место правде чувства, полному раскрепощению. — Москолиу помолчала. Потом, словно подытоживая, сказала: — Церемония зажжения огня — символ. Язычок пламени слаб, как каждый из нас в отдельности. А все вместе мы — сила. Нас, таких разных, объединяет олимпийское движение. Его нужно беречь, лелеять. Вот то послание, которое я хочу донести до миллионов сердец, исполняя роль верховной жрицы.

Вокруг зааплодировали. Оказалось, мы уже давно стоим в кольце слушателей. Этими слушателями были вершители олимпийских судеб, деятели МОК и федераций.