Земля была национализирована первым же большевистским декретом. Она объявлялась государственной собственностью, и российские крестьяне надолго перестали быть собственниками своей земли. Хранение иностранной валюты и золота запрещалось, в случае обнаружения они подлежали конфискации. Во многих российских семьях конфисковывались произведения искусства, антикварные ценности, украшения из золота, серебра, драгоценных камней. Массовому разграблению подверглась Русская православная церковь. Часть отобранных у народа ценностей была затем разворована партийным и кагэбистским начальством.

Итак, большевики очень быстро ввели две вертикали управления экономикой – партийную и хозяйственную, которые заменили прежние традиционные горизонтальные товарно-денежные связи. Эти первые две вертикали вскоре дополнила третья вертикаль – ВЧК, которая постоянно наблюдала за ходом экономических процессов в стране и железной рукой устраняла сохранявшиеся элементы товарно-денежных отношений с целью ликвидации рынка, замены его централизованным распределением продукции. Позднее был создан план ГОЭЛРО и на его основе организован Госплан СССР. План стал реальным заменителем рынка. К этому следует добавить введение в апреле 1918 г. государственной монополии на внешнюю торговлю [42] . Еще раньше большевики отказались от выплаты царских долгов, что вместе с введением монополии на внешнюю торговлю заставило Запад заморозить российские активы за рубежом и объявить эмбарго на торговлю с Россией.

Столь решительная кавалерийская атака на капитал была предпринята большевиками в полном соответствии с учением Маркса и Энгельса о социализме как плановой (научной) нетоварной системе, где отсутствуют деньги и нормальный товарообмен, существует централизованное управление экономикой. Ленин любил сравнивать такую экономику с часовым механизмом или с четко работающей фабрикой или машиной. Он писал: «Превращение всего государственного экономического механизма в единую крупную машину, в хозяйственный организм, работающий так, чтобы сотни миллионов людей руководствовались одним планом, – вот та гигантская организационная задача, которая легла на наши плечи» [43] . И еще: социализм «есть построение централизованного хозяйства из центра» [44] .

Давно придуманная, но нигде ранее не апробированная схема легла в основу крутых переворотов в огромной стране для огромного народа, который послушно ей последовал. Но все это, так сказать, в теории, а для практической реализации старой утопии использовался реальный опыт военно-административного государственного управления экономикой в России и Германии в период Первой мировой войны. В обеих странах государство вынуждено было прибегнуть к чрезвычайным и мобилизационным мерам военного времени для снабжения армии и населения продуктами питания с полным игнорированием рыночных отношений.

Большевики ввергли свой народ в исторический эксперимент, оказавшийся для народа трагическим. В результате введения «военного коммунизма» в экономике страны были быстро разрушены сложившиеся хозяйственные связи, возникла страшная дезорганизованность, полная неразбериха и бесхозяйственность, появился дефицит во всем – и в производстве, и в потреблении. Предприятия перестали отвечать за самоокупаемость и прибыль. Все свои расходы они покрывали за счет бюджета, что называлось сметным финансированием. Впоследствии большевики возведут этот механизм в «преимущество» социализма.

Экономический крах заставил большевиков судорожно печатать деньги, страну охватила небывалая инфляция. В результате крестьяне перестали продавать свою продукцию государству, в городах возник голод. В таких условиях была введена продразверстка, призванная в насильственном порядке отбирать у крестьян продовольствие (оплата производилась по твердым ценам; отбирались не так называемые излишки, а практически почти все, что можно было отобрать). Большевики на деле установили диктатуру пролетариата и подвергли жестоким репрессиям буржуазию, интеллигенцию и крестьян.

Все это не могло не вызвать сопротивление в обществе, несмотря на голод и разруху. Вспыхнуло крупное восстание военных моряков в Кронштадте (1921 г.), крестьянские восстания прокатились по Тамбовщине и Сибири (1920–1922 гг.). Все они были жестоко подавлены. В стране разразилась Гражданская война, которая унесла миллионы человеческих жизней. Значительная часть российской интеллигенции (около 2 млн человек) эмигрировала в другие страны, поскольку не одобряла строительство социализма. Начались политические аресты, создавались первые концлагеря. Невиданный геноцид сопровождал большую часть всей советской истории.

С социальной точки зрения насильственное переустройство общества является преступлением против человечества. Искореженные судьбы, организация голода, смерть десятков миллионов людей во имя утопии – это и есть советский феномен, повторенный многократно в других странах после Второй мировой войны [45] .

После разгрома Учредительного собрания в январе 1918 г. стало ясно, что в стране устанавливается однопартийная система, диктатура не какого-то класса, а правящей прослойки большевиков. Ю. Мартов так оценил происходящее: «Власть Советов превратилась в безответственную, бесконтрольную, несправедливую, тираническую и дорогостоящую власть комиссаров, комитетов, штабов и вооруженных банд» [46] .

Большевики, как известно, не только уверенно провозглашали социалистические лозунги, но и взялись распространять свою революцию на весь мир. В ноябре 1920 г. Ленин говорил: «Мы… начали наше дело исключительно в расчете на мировую революцию» [47] . Не без влияния большевиков (прямо и через Коминтерн) социалистические революции произошли в Венгрии, Германии и Словакии в 1919 г. В Венгрии советская республика просуществовала 4 месяца, в Германии (в Баварии) – две недели, в Словакии – около трех недель.

С 1917 по 1991 г., т. е. на протяжении 74 лет, большевики и коммунисты, руководившие СССР, неоднократно предпринимали прямую экспансию коммунизма. Это Прибалтика и Бессарабия, Западная Украина и Польша, и Финляндия непосредственно перед Великой Отечественной войной. Это и «мировая система социализма» после войны. Но первая попытка такой экспансии была сделана еще осенью

1920 г., когда Красная Армия под командованием М. Тухачевского осуществила бросок на Варшаву и намеревалась войти в только что получившую позорный мир Германию и совершить там социалистический переворот. Эта попытка не удалась.

Позднее был создан СССР. В новом названии страны уже не было ничего напоминающего образ России, зато содержались явная амбиция и претензии на мировую революцию, на присоединение к СССР других советских социалистических республик, в том числе и из стран Запада.

Таким образом, социализм пришел в нашу страну преимущественно извне, из эмиграционных кругов. Он напитан всевозможными утопическими социалистическими идеями, рожденными в разное время на Западе (включая марксизм). Но он прошел также и изнутри – из отечественных котлов экстремизма и левачества, порожденных царским деспотизмом и общей социальной неустроенностью. Большевики – носители этих «ценностей» – создали методами мобилизации и чрезвычайщины жесткую централизованную авторитарную систему управления, нерыночную модель экономики, ввергли народ в гражданскую войну и принесли ему огромные страдания и потери.

Социалистическая революция в России – это не только смена форм собственности, создание новой экономической модели, новых социально-экономических отношений, но и геноцид, гражданская война, жестокая борьба против религии, совести и нормальных личностных проявлений.

При этом широко утверждалось, что строительство социализма идет в России на строго научной основе. Однако практика большевиков вызвала серьезный отпор со стороны не только многих ученых (Мизес, Бруцкус и др.), но и их политических оппонентов (Плеханов, Мартов и др.).

Как уже упоминалось, в 1922 г. вышла книга крупнейшего австрийского экономиста Людвига фон Мизеса, в которой дана сокрушительная критика марксизма и первых практических шагов большевиков в годы «военного коммунизма». Он призвал «спасти мир от нового варварства», предупредил, что «даже беднейшие пострадают от социализма не меньше других», что идея коллективизма – это идея бунта массы, толпы, а «коллективизм – это противостояние, это оружие всех тех, кто стремится убить разум и мысль» [48] .