Приоритет получила тяжелая промышленность. Более 90 % промышленных капвложений направлялось в группу «А», доля ее стала быстро расти. При этом строились предприятия прежде всего крупных и даже гигантских размеров, многие из них были плохо управляемыми нерыночными монстрами, но их легче было держать под контролем из Центра [53] . Как уже отмечалось, специально был придуман (ссылаясь на работу Ленина «По поводу так называемого вопроса о рынках») закон преимущественного роста производства средств производства, согласно которому везде и всегда темпы роста производства машин и сырья должны обгонять темпы роста производства предметов потребления. Для Сталина конечным и приоритетным продуктом была сталь, а хлеб – промежуточным и не таким уж важным. Личное потребление населения, вся социальная сфера общества существовали и развивались исключительно по остаточному принципу финансирования. Все это, естественно, было объявлено еще одним величайшим преимуществом реального социализма.
Прибыль, рыночные отношения спроса и предложения рассматривались как пережитки капитализма. Цены на продукцию устанавливались административным путем, причем искусственно занижались цены на продукцию именно тяжелой промышленности для стимулирования спроса на нее. В результате возник дефицит товаров народного потребления, и уже в 1929 г. на ряд продуктов были введены карточки. Люди стали покупать не то, что им нужно, а то, что есть в продаже. Широкомасштабная индустриализация вызвала невиданный приток малоквалифицированной рабочей силы из сельского хозяйства в промышленность, качество выпускаемой продукции ни в какое сравнение не шло с конкурентоспособной продукцией в странах с рыночной экономикой [54] .
На селе развернулась гигантская по размаху насильственная коллективизация 25 млн крестьянских хозяйств. Но поскольку крестьяне оказали сопротивление, стали резать скот, против них были использованы помимо общего административного давления два рычага прямого геноцида: раскулачивание и искусственная организация голода в 1932 г. Создание социалистических государственных латифундий в сельском хозяйстве сразу же гарантировало снабжение хлебом государства (в самих колхозах оплата труда до 1966 г. производилась в натуре, т. е. в трудоднях). Заработали планы заготовок сельхозпродуктов (ностальгическое воспоминание о продразверстке) и появились радостные рапорта об их выполнении и перевыполнении.
Индустриализация и коллективизация привели к запланированному расширению государственной собственности, социализации экономики, дали в руки руководства страны невиданные доселе ресурсы и возможности делать так, как оно считает нужным. Эта гигантская концентрация власти в одних руках дополнялась еще одним важным элементом – расширением функций органов безопасности, НКВД, созданием всесоюзной «устрашилки» – ГУЛАГа, куда отправляли всех недовольных или потенциально несогласных.
По официальным данным, взятым современными исследователями из архивов, перед Великой Отечественной войной в 53 лагерях (включая лагеря железнодорожного строительства) и в 425 исправительно-трудовых колониях находилось около 2 млн заключенных. Около 500 тыс. человек находилось в тюрьмах, около 1 млн – в спецпоселениях, 1 млн 264 тыс. человек отбывали наказание без лишения свободы на принудительных работах. Итого общее количество репрессированных составило 4–5 млн человек [55] . Зная практику государственной лжи, ставшей обычной в те годы, сегодня можно утверждать, что эти цифры явно занижены. В 1950 г., по имеющимся данным, в СССР 12 млн человек находились в лагерях, тюрьмах и в ссылке.
Упор на тяжелую промышленность в процессе индустриализации страны был неразрывно связан с милитаризацией экономики, с подготовкой к будущей войне с перспективой ее перерастания в мировую революцию – главную цель большевизма. Строились тракторные заводы, готовые выпускать не только трактора, но и танки, получило серьезное развитие самолетостроение, производство обычного стрелкового оружия. Начало Второй мировой войны Советский Союз встретил в рядах гитлеровской коалиции, став союзником фашистской Германии. Пакт Молотова – Риббентропа от 23 августа 1939 г. создавал надежный тыл Германии для нападения на Польшу, а затем для войны с Францией и Великобританией. Сталин хотел перехитрить Гитлера и направить Германию на войну с Францией и Великобританией, ослабив тем самым систему капитализма. На этом пути ему виделись радужные перспективы для мировой революции. Но он жестоко просчитался: гитлеровская Германия в конце концов напала и на Советский Союз, предвидя возможность его атаки.
Перед войной производство в стране росло, жизненный уровень населения после снижения в начале 30-х годов также стал повышаться, плановая система обеспечивала довольно сносную реальную заработную плату, сносный (без излишков и экстравагантностей) товарный набор для семьи, что вместе с отсутствием безработицы, бесплатным образованием, медицинским обслуживанием и другими сферами общественного потребления создавало для большинства людей впечатление достатка и чувство удовлетворения.
Похоже, что правители были вполне удовлетворены тем, что многие советские люди на их глазах превращались в послушных, счастливых, обманутых иллюзиями рабов или даже идиотов. Они были подвергнуты всеобщему идеологическому и властному гипнозу харизматического лидера, отвечали ему верностью и послушанием, боялись отступить от правил и поплатиться за это суровым наказанием, принимали повседневный контроль над собой и поддерживали новую («самую передовую в мире») власть, прозябая в уравнительной нищете и полагая, что это вполне достойный уровень жизни. Иными словами, Сталин нашел себе реальную социальную опору (базу) в обществе. Лишь через несколько лет миллионы советских солдат и офицеров – победителей в войне воочию убедятся, побывав в Германии и в странах Восточной Европы, что советские стандарты жизни на порядок ниже капиталистических.
Индустриализация и коллективизация сопровождались расширением и укреплением управленческого аппарата, созданием большевистской элиты послеленинского поколения – советской номенклатуры. Ее ядром стали руководящие работники партаппарата, в нее входили и руководящие работники хозяйственных, военных и общественных организаций, к которым присоединились органы НКВД. Общая численность советской номенклатуры, ставшей на деле эксплуататорским классом, не превышала 2 млн человек. Эта социальная группа имела, как уже отмечалось, неслыханные привилегии за государственный счет, особенно в части использования общественных фондов потребления – квартиры, дачи, автомобили с шоферами, санатории, больницы, поликлиники, конверты с деньгами помимо зарплаты, продуктовые пайки в спецраспределителях («кормушки») и т. д. Она имела доступ к специальной информации, поездкам за границу за государственный счет и т. д.
Памятуя сталинский лозунг «Кадры решают все!», партия особенно заботилась о социальном клонировании, воспроизводстве советской номенклатуры. Для этого были созданы специальные школы и даже академии. Начальники часто были весьма похожи друг на друга даже внешне: в одежде, в манере разговора и общения с людьми, в умении «быть на высоте» и т. д.
Таким образом, в социальном отношении строй, созданный Сталиным, опирался на олигархическую номенклатурную верхушку общества, которая была хорошо обеспечена материально и не стояла в очередях. Среднюю прослойку составляли 20–25 млн человек, и свыше 150 млн человек – это обычный люд, который нещадно эксплуатировался. Разрыв между реальными доходами представителей первой и третьей групп достигал десятков раз.
Очень емко охарактеризовал советское чиновничество Л. Троцкий. В 1932 г. он писал, что советский «чиновник меньше всего похож на бесплотного духа. Он ест, пьет, размножается и заводит себе изрядный живот. Он командует зычным голосом, подбирает снизу верных людей, соблюдает верность начальству, запрещает себя критиковать и в этом видит самую суть генеральной линии. Таких чиновников несколько миллионов – несколько миллионов! – больше, чем промышленных рабочих в период Октябрьской революции. Большинство этих чиновников никогда не участвовало в классовой борьбе, связанной с жертвами и опасностями. Эти люди в преобладающей массе своей политически родились уже в качестве правящего слоя. За их спиною стоит государственная власть. Она обеспечивает их существование, значительно поднимая их над окружающей массой. Они не знают опасностей безработицы, если умеют держать руки по швам. Самые грубые ошибки им прощаются, если они согласны выполнить в нужную минуту роль козла отпущения, сняв ответственность с ближайшего начальства» [56] .