По официальным данным, на 1 января 2000 г. в стране было приватизировано около 138 тыс. предприятий, или почти 60 % общего числа предприятий на начало процесса приватизации. В распоряжении государства тем не менее оставалось значительное количество пакетов акций предприятий (свыше 10 тыс.), которые, как правило, являются крупными.
В 1993 г. в ходе малой приватизации доля предприятий, приватизированных путем выкупа арендованного имущества, составила 31 %; предприятий, проданных по коммерческому конкурсу, – столько же и на аукционе – 7; приватизированных посредством акционирования – 29 %. Не получила сколько-нибудь значительного распространения продажа с инвестиционных торгов, а также продажа имущества ликвидированных предприятий – на их долю пришлось всего лишь 2 % приватизированных предприятий.
Таким образом, на первом этапе приватизации в России фактически не получили распространения инвестиционные торги – важная форма увязки приватизации с экономическим ростом страны. Впоследствии они получили более широкое развитие.
Серьезным вопросом всего процесса приватизации в России является оценка капитала, подлежащего разгосударствлению и приватизации. Основные фонды в процессе приватизации оценивались по балансовой стоимости без учета фактически изменившейся их стоимости в связи с либерализацией цен с января 1992 г. Это означало занижение их реальной стоимости.
Реальная стоимость приватизационных чеков, выпущенных на сумму 1/3 старой балансовой стоимости основных фондов, также была занижена, что не только уменьшало доход их держателей, но и создавало благоприятные условия наживы для всевозможных криминальных структур. Установлены далеко не единичные факты, когда комитеты по управлению имуществом продавали государственное или муниципальное имущество частным предприятиям и лицам по чисто символической цене, а тысячи ваучеров за бесценок скупали богатые ловкачи, представители теневых или мафиозных структур. В то же время продажа государственной собственности в частные руки осуществлялась, как правило, по рыночной цене. Если цена была низкой, то это чаще всего было связано с низким спросом потенциальных инвесторов на приобретение этой собственности. Не следует забывать, что советские заводы и другие объекты приватизации в новых рыночных условиях не могли стоить дорого, так как требовали крупных вложений для приведения их состояния в соответствие с новыми требованиями рынка.
В обществе были сильны настроения против продажи государственной собственности иностранному капиталу. Широко распространено мнение, что среди новых собственников-капиталистов преобладают выходцы из старой партийно-хозяйственной номенклатуры, которые накопили свои капиталы нелегально. И тем не менее одной из наиболее важных современных черт в развитии российской приватизации является увеличение числа иностранных инвесторов, которые приобрели акции предприятий на чековых аукционах.
Нельзя не сказать и о серьезных противоречиях в принципиальном подходе к приватизации. Среди экономистов были сторонники бесплатной раздачи государственного имущества трудовым коллективам (О. Богомолов, П. Бунич, Г Попов, Л. Пияшева, Б. Пинскер и др.). По иному пути проходила приватизация в Москве. Ее антиподом была приватизация в Нижнем Новгороде, которая осуществлялась в соответствии с Государственной программой приватизации. По мнению Госкомимущества РФ, люди, бесплатно получившие собственность, работать лучше не стали, там же, где предприятия выкупались за плату, эффективность их работы значительно возросла.
Сопротивление процессу приватизации оказывала и правящая российская элита, не утратившая своей тяги к социалистическим «ценностям». Так, не без покровительства со стороны премьер-министра В. Черномырдина 65 % госсобственности в топливно-энергетическом комплексе страны были выведены из приватизационного процесса в первой половине 1993 г., предпринимались попытки отменить уже принятые решения о приватизации (Балтийский завод), закрепить контрольный пакет акций за федеральным правительством и т. д.
13.4. Малая приватизация
В 1993 г. малой приватизацией было охвачено 63 % всех имеющихся объектов по данному приватизационному блоку. Здесь процесс приватизации уже вышел практически на финишную прямую.
Начнем с итогов 1992 г., потому что именно тогда, по существу, и развернулась малая приватизация. На конкурсах и аукционах было продано предприятий розничной торговли 38 %, объектов оптовой торговли – 34,5, предприятий общественного питания – 21,7, бытового обслуживания – 39,8 %. Всего в 1992 г. в рамках малой приватизации было продано более 28 тыс. объектов. Эти цифры ниже тех, которые намечались Госкомимуществом. Однако в результате этой приватизации было получено больше денег, чем рассчитывалось. В 1993 г. частными стали 59,4 % предприятий бытового обслуживания и 57,2 % – торговли. Вплотную к ним подошла приватизация малых предприятий в легкой, пищевой промышленности и промышленности стройматериалов – соответственно 56,5; 55,5; 50,8 %.
К 1996 г. малая приватизация в России практически состоялась. Она охватила предприятия с численностью работников до 200 человек и стоимостью основных фондов до 1 млн руб. (в старых ценах). Открытая продажа таких предприятий на аукционах и конкурсах, во-первых, позволяла сразу же определить их реальную рыночную стоимость, во-вторых, дала возможность покупателям конкурировать друг с другом. Но главное заключалась в том, что малая приватизация достаточно определенно создавала реального собственника, т. е. именно физическое лицо, купившее данное малое предприятие. После продажи предприятия частному владельцу все его работники получают 10 % дохода, вырученного от продажи. Принцип продажи закладывается как основной принцип всей малой приватизации вообще.
Сначала предполагалось, что малая приватизация завершится к концу 1992 г. Однако она не завершилась практически до 1996 г. В целом малая приватизация, несмотря на пролонгацию первоначально намеченных сроков ее реализации, осуществлялась сравнительно легко, и особых разногласий среди партий и политических движений не возникало (не считая сопротивления принципиальных противников частной собственности, сторонников возврата к старой, распределительной системе, основанной на государственной собственности). Она не затрагивала интересов ВПК или «директорского корпуса».
Поскольку купля-продажа, как правило, проходила на торгах, то проблема оценки имущества и назначения стартовой цены серьезно упрощалась. При этом фактор нехватки или даже отсутствия денег для нормального выкупа не был главным. Практически почти всегда удавалось собрать нужную сумму. Конфликты обычно возникали по социальному вопросу: кто будет покупателем – «свой» или «чужой»? кто станет инвестором приватизированного малого предприятия? Развернувшаяся в печати пропаганда неплодотворной идеи узурпации государственной собственности трудовым коллективом за символическую цену, а также приоритета прав собственности коллектива лишь усугубила эти конфликты.
Тем не менее и в малой приватизации имело место акционирование, а не купля-продажа. Более того, трудовые коллективы, используя аренду с выкупом и все более адаптируясь к процедуре конкурсов и акционирования, постепенно расширяли свою долю среди приватизированных предприятий. По данным на 1 апреля 1993 г., покупателями более чем 2/3 приватизированных малых предприятий являлись трудовые коллективы. Особенно заметен был сдвиг в пользу трудовых коллективов в торговле и общественном питании, т. е. в тех отраслях, где аренда стала наиболее активным способом приватизации.
Необходимо отметить стремление властных структур на местах вести малую приватизацию с учетом своих интересов и удерживать под своим управлением значительную часть акционированных малых предприятий. По мере же расширения прав регионов, что предусмотрено в Государственной программе приватизации, эта тенденция усиливалась. Действующие принципы формирования совета директоров вновь создаваемых акционерных обществ давали возможность реального захвата контроля в них местными властями. До 20 % голосующих акций находились у местного фонда имущества, представитель которого вместе с представителем местных властей входил в совет директоров наравне с генеральным директором и представителем трудового коллектива.