Таким образом, идея Выготского о союзе искусствоведения с психологией предполагала, согласно исходному замыслу ее автора, коренную реформу психологии; превращение ее из субъективной в объективную, из индивидуальной — в социальную. Заслуживают внимания попытки Выготского по-новому подойти к проблеме «личность и культура», преодолеть воззрения тех, кто рассчитывал решить эту проблему, оставаясь на почве идеалистического понимания включенности человека в мир его творений.

Однако реформа не состоялась.

Создать объективную психологию искусства Выготскому не удалось. Именно это обстоятельство, как мы полагаем, и побудило автора отказаться от публикации труда, содержащего ряд положений, привлекших внимание и в наше время (прежде всего в связи с развитием семиотики).

Мысль об объективной психологии как единственном направлении, которое бы соответствовало критериям научности знания (его точности, свободы от произвольных толкований и т. д.), продолжала жить в сознании Выготского, но обрела совсем иной смысл, когда он обратился от предметов культуры к реальному поведению живых существ, ставшему в ту эпоху объектом исследования в новых

438

ПОСЛЕСЛОВИЕ

направлениях психологии — американском бихевиоризме и русской рефлексологии.

Второй период в творчестве Выготского намечается в связи с его ориентацией на исследование зависимости явлений психики от биологических механизмов поведения. Работая над проблемами психологии искусства, Выготский видел главную опасность для научного понимания психики в понятиях и объяснительных принципах традиционной эмпирической психологии. Последняя не была единым, гомогенным образованием. В ней уживались элементы и тенденции различных систем — как материалистических, так и идеалистических. Но при всех расхождениях между ее сторонниками их объединяло то, что предметом психологии, сферой, где ей надлежит искать закономерные связи ее явлений, служит область сознания, непосредственно данное субъекту в его внутреннем зрении. И Вундт с его представлениями о психологии как науке, изучающей непосредственный опыт субъекта, и Б рента но, который в противовес Вундту утверждал, будто область психологии, в отличие от всех других наук, образует особые интенциональные акты сознания, и сторонники психологии способностей, исходившие из учения о способностях как первичных силах души,— все сходились в том, что факты психической жизни и по своей природе, и по своей познаваемости принципиально отличны от других явлений бытия. Преодолеть эту презумпцию непосредственной данности психического субъекту Выготский и пытался первоначально на почве объективной психологии искусства, а затем в союзе с естественнонаучной психологией.

Вместе с тем в эмпирической психологии, наряду с указанными методологическими установками, имелась сильная стихийноматериалистическая струя, которая обусловила накопление конкретных данных, касающихся своеобразия психического мира людей, а также индивидуальных различий между ними.

Одним из лучших представителей стихийноматериалистического направления был русский психолог А.Ф. Лазурский. Ему принадлежала идея преобразования лабораторного эксперимента в естественный, сближавший научную психологию с жизнью, а также идея создания дифференциальной психологии, которую он трактовал как научную характерологию, имеющую важное практическое значение.

В мировой науке, кроме Лазурского, никто не считал, что изучение индивидуальных особенностей людей может превратить психологию из описательной в объяснительную только тогда, когда будет установлена связь с «различными сторонами деятельности тех или иных нервных центров» (А.Ф. Лазурский, 1908, с. 73). К выводу о необходимости ней роди намического объяснения свойств личности Лазурский пришел под влиянием сотрудничества с В.М. Бехтеревым, создавшим Психоневрологический институт, где Лазурский проводил экспериментально-теоретические исследования.

В 1912 г. Лазурский опубликовал курс лекций «Общая и экспериментальная психология». Эта книга отличалась прогрессивной направленностью, ясно выступающей по сравнению с курсами лекций психологов-идеалистов, таких, например, как Г.И. Челпанов. Курс лекций по психологии Лазурского был переиздан в первые годы Советской власти в качестве учебного пособия. Чем объяснить это обстоятельство? Почему из множества различных курсов и учебников сотрудники Московского психологического института, поставившие задачей «пересмотреть основы и принципы в свете диалектического материализма» (с. 63), остановились на книге Лазурского? Ответ на этот вопрос содержится в написанном к книге предисловии Выготского, подчеркнувшего, что преимущества курса Лазурского определяются отстаиванием общебиологической точки зрения на психику, рассмотрением всех вопросов психологии как проблем биологического порядка.

Казалось бы, такой подход должен был стать основанием союза между представленным Лазурским вариантом эмпирической психологии и достижениями русской рефлексологии, которая ведь так же последовательно придерживалась биологической ориентации. Выготский противопоставляет «естествоведу и реалисту» Лазурскому представителей объективной психологии разных направлений,

439

ПОСЛЕСЛОВИЕ

прежде всего Павлова и Бехтерева. Психология сознания противопоставляется психологии поведения. Однако и объективная психология Бехтерева и Павлова тоже не может претендовать, как полагал Выготский, на имя научной психологии, которая «не возникнет ни на развалинах эмпирической психологии, ни в лабораториях рефлексологов» (с. 76). Он считает, что «она придет как широкий биосоциальный синтез учения о поведении животного и общественного человека» (там же). Раздумьями о новой психологии отличается творчество Выготского этого периода.

Стало быть, характерными особенностями второго периода являются признание преимущества объективной психологии рефлексологического типа перед традиционной, эмпирической психологией; уверенность в том, что простым суммированием достижений этих двух направлений невозможно получить целостное учение о человеческой психике, а также в том, что «новая психология будет ветвью общей биологии и вместе с тем основой всех социологических наук» (там же).

Противоречивость позиции Выготского в том, что, с одной стороны, его взгляды близки к бехтеревским, а с другой — он отчетливо видит их ограниченность. Собственное позитивное решение еще не найдено. Слово «сознание» еще не произнесено.

Важной вехой в плане поисков Выготским своеобразия психической регуляции человеческой жизнедеятельности в ее отличие от рефлекторных актов животных явилась его работа «Сознание как проблема психологии поведения» (1925). Просчетом рефлексологии (как в бехтеревском, так и в павловском варианте) Выготский считал игнорирование вопроса о психологической природе сознания. В понимании специфики сознания он исходил из известного положения Маркса о том, что в процессе труда человек, прежде чем получить итоговый продукт, уже обладает образом этого продукта, образом, который в качестве цели определяет способ и характер телесных действий с веществом природы. Эта общая характеристика труда направляла психолога на поиск тех механизмов, посредством которых сознательная цель придает человеческому поведению его уникальные особенности. Выготский, как свидетельствует его первая попытка объяснить психологическую природу сознания, критикуя ряд положений рефлексологии, в то же время оставался в пределах рефлексологических категорий. Он полагал, что сознанию «должно быть найденоместо...водном ряду.,, со всеми реакциями организма... Сознание есть проблема структуры поведения» (с. 83). Если результат, который получен в процессе труда, имелся перед началом процесса идеально, то это означает, что субъект откуда-то должен был почерпнуть схему будущих действий своих рук с веществом природы. По предположению Выготского, такая схема, или» как он говорил, «модель», рождается в системе взаимодействующих между собой рефлексов. Происходит передача одного рефлекса на другой без непременного вмешательства нового внешнего раздражителя.