Поиск
91. Сказка
По лугам, по редкоборью,
Всей порою вешнею
Ходит сказка Беломорья,
Перегудка здешняя.
Пересмех, перегуд,
Сказку люди берегут.
С ней рыбак живет на льдине.
С ней легка дорожка,
Ходит сказка вся в сатине,
В лаковых сапожках!
Исходила край лесной
В лаковых сапожках,
В кофте новой радостной,
В платьице горошком!
А зимой, а зимой
Путь во все края прямой,
В санках-самокатках,
Гуси на запятках!
Сани с тормозами,
Едут они сами,
Распашные, расписные,
Вот какие сани!
Гуси на запятках,
Зайцы для порядка,
А настанут святки —
Волки для оглядки!
Кое-где тряхнут ухабы
По дороженьке крутой… —
«Жили-были дед да баба…» —
Вот начало сказки той!
1941
92
Тальяночка, тальяночка,
Что с нами станется.
Девчоночка-беляночка,
Давай расстанемся.
Пора расстаться нам с тобой,
Пора на два года́.
Вот там, за крайнею избой,
Простимся, ягода.
Давай, тальяночка, давай
За песню примемся,
Беляночка, не унывай,
Давай обнимемся.
Тальяночка, тальяночка,
Вдвоем останемся,
С девчоночкой-беляночкой
Сейчас расстанемся.
1943–1944
А. А. Сурков (1899–1983)
93. Девичья печальная
Рано-раненько, до зорьки, в ледоход
Снаряжала я хорошего в поход.
На кисете, на добро, не на беду,
Алым шелком шила-вышила звезду.
Шила-вышила удалой голове
Серп и молот алым шелком по канве.
И уехал он, кручинушка моя,
Биться с белыми в далекие края.
Отгремела громом летняя страда,
Пастухи пригнали на зиму стада.
Только мне от дорогого моего
Ни ответа, ни привета — ничего.
Поздним вечером в студеном январе
Проскрипела подворотня на дворе.
Мне привез из-под Царицына сосед
Шитый шелком, кровью крашенный кисет.
Я кручину никому не покажу,
Темной ночью выйду в поле, на межу.
Буду плакать, буду суженого звать,
Буду слезы на порошу проливать.
Где падет моя горючая слеза,
Расцветут весной анютины глаза.
Я цветок печальный бережно сорву
Соловья из рощи песней позову.
«Ты возьми, возьми, соловушка, цветок!
Далеко лети, далёко, на восток!
Цветик малый на могилу положи.
Про тоску мою девичью расскажи».
1934
94
Бьется в тесной печурке огонь,
На поленьях смола, как слеза,
И поет мне в землянке гармонь
Про улыбку твою и глаза.
О тебе мне шептали кусты
В белоснежных полях под Москвой.
Я хочу, чтобы слышала ты,
Как тоскует мой голос живой.
Ты сейчас далеко-далеко.
Между нами снега и снега.
До тебя мне дойти не легко,
А до смерти — четыре шага.
Пой, гармоника, вьюге назло,
Заплутавшее счастье зови.
Мне в холодной землянке тепло
От моей негасимой любви.
1941
95
Положи мне на плечи руки
И в глаза прямее взгляни.
Если б знала ты, сколько муки
Сердце приняло в эти дни!
Не легко ходить без оглядки,
Не мигая, в огонь смотреть.
Возле губ наших горькие складки
Будет трудно стереть.
Даже если к полкам и ротам
Мир придет в окопную глушь,
Мы не скоро назад воротим
Равновесие наших душ.
Сменит вспышки ракет зарница,
Зарастут окопы травой,
А солдату все будет сниться
Рев мотора и бомбы вой.
Все же верю — пройдет война,
И над выжженными полями
Оживет убитая нами
В этот страшный год тишина.
1942
М. В. Исаковский (1900–1973)
96. И кто его знает…
На закате ходит парень
Возле дома моего,
Поморгает мне глазами
И не скажет ничего.
И кто его знает,
Чего он моргает.
Как приду я на гулянье,
Он танцует и поет,
А простимся у калитки —
Отвернется и вздохнет.
И кто его знает,
Чего он вздыхает.
Я спросила: «Что невесел?
Иль не радует житье?»
— «Потерял я, — отвечает, —
Сердце бедное свое».
И кто его знает,
Зачем он теряет.
А вчера прислал по почте
Два загадочных письма:
В каждой строчке — только точки. —
Догадайся, мол, сама.
И кто его знает,
На что намекает.
Я разгадывать не стала,
Не надейся и не жди, —
Только сердце почему-то
Сладко таяло в груди.
И кто его знает,
Чего оно тает.
1938
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: