— Так, все вышли отсюда! — прокричала Эвелин властным тоном. — Келли и Мишель зайдите в палату, а остальные — вон.

Толпа людей, начитывавшая около десяти человек, стала удаляться от палаты №.10 Мишель, наконец, добежала до конца коридора. Келли жестом позвала её зайти внутрь. В палате было довольно чисто. На подоконнике стояли цветы, по всему потолку вилась массивная лиана. Маргарет Ламберт не поднималась с этой кровати четвертую неделю. Она почти ничего не ела и мало пила. Её тело изнуряли постоянные уколы и капельницы.

В палате остались только Эвелин, Мишель и Келли. Эвелин была одета так же, как когда Маргарет при встрече с Рафаэлем. На голове был каштановый парик, щеки напудрены, а излишки одежды делали её полной. Келли Андерсен была, наверное, единственным человеком, боготворившим Маргарет Ламберт. Либо она была настолько тупой, чтобы не понимать происходящих вещей, либо она одобряла политику ордена в последнее время. В любом случае, она одна из всего персонала выхаживала больную, как младенца. Сама Маргарет Ламберт за две недели настолько сблизилась с Келли, что рассказала ей весь обман от начала и до конца. Келли, узнав о таких невероятных вещах, в первый день ходила, как очумелая, но постепенно свыклась.

Маргарет Ламберт попала в больницу чуть более трех недель назад, после того, как потеряла сознание на ритуале прорицания. Первый диагноз, который поставили Маргарет — внематочная беременность. Но, когда ей сделали анализ крови, поняли, что беременность здесь не при чем. В крови обнаружили высокое содержание цианида. Еще больше этого смертельного яда нашли в чаше с вином, из которой она сделала всего один глоток. Цианид или как его еще называют цианистый калий, является одним из самых смертоносных ядов. В том маленьком глотке концентрация была достаточно велика, чтобы убить взрослого человека, но волею судьбы Маргарет уцелела. Эвелин уже третью неделю ходила и скрежетала зубами из-за неудавшегося покушения. Два месяца она не могла попасть в орден, потому что Маргарет хорошо охраняли, но попасть на ритуал и отравить вино она сумела. План был таков: Маргарет умирает, и её тело увозят в морг; Эвелин переоблачается и является Маргарет заново воскресшей. У кого крыша поехала окончательно, становится понятно сразу…

Спустя двадцать минут, Эвелин покинула палату. Остались только Мишель и Келли.

— Что с нами будет, когда она умрет? — спросила Келли. — Орден распустят?

— Не знаю, — Мишель уже давно не спрашивала её о чрезмерной симпатии к умирающей. — Мне сейчас все равно. Ламберт уже не жилец, её дни сочтены. Она не протянет и до конца недели.

— Ты также говорила неделю назад, но как видишь, ты оказалась не права.

— Мне плевать! Я здесь исключительно по просьбе Берегарда. Он единственный адекватный человек и только к нему я прислушиваюсь.

— А как же Рафаэль?

— Несомненно, он человек неординарный, но она, — Мишель показала пальцем на Маргарет. — Посеяла в нем семена зла.

Келли встала со стула и достала из-под одеяла правую руку Маргарет. На иссохшей, мертвенно-бледной руке покоился черный браслет с двумя красными застежками. По коже Мишель побежали мурашки. Этот браслет внушал непостижимый ужас и как ни странно, уважение. Немой свидетель жестокости и коварности Маргарет Ламберт. Мишель не удержалась и подошла, чтобы своими руками потрогать холодный металл. Она задела рукой браслет, но он оказался теплым, видимо, от прикосновения к телу Маргарет. На нем была красиво выгравирована надпись на неизвестном ей языке. Точнее сказать — четыре иероглифа.

— Высечено алмазом, — радостно пояснила Келли.

— Алмазом? Почему именно алмазом? — усмехнулась Мишель.

— Потому что больше ничто не может пробить твердость этого браслета!

— Даже так! А что здесь написано?

— Я не знаю, — ответила Келли. — Даже не знаю, что это за язык такой.

— Неудивительно, что в больнице больны все без исключения, — Мишель встала со стула. — Пойду-ка я отсюда.

С этими словами она громко хлопнула дверью. Её шаги еще минуту эхом отдавались в коридоре. Келли смотрела на дверь, а потом повернулась к Маргарет. Когда она увидела её бегающие глаза, чуть не вскрикнула от испуга.

— Не оставляй меня ни на минуту, — сказала Маргарет. — Эвелин дважды подливала яд мне в графин. Она не успокоится, пока не загонит меня в могилу.

Её голос звучал на удивление ровно и бодро. Келли минуту не могла понять, в чем дело, а потом проговорила:

— Что мне делать?

Маргарет кивнула головой в сторону подоконника.

— В этом сосуде яд! Эвелин должна глотнуть из него!

— Как? — Келли выпучила глаза.

— Поменяй воду местами. Тот графин, что на столе, должен быть наполнен ядом. Из него постоянно пьет Эвелин. Разберешься? Я бы сама все сделала, но пока еще не набралась сил, чтобы бегать по палате, меняя воду.

Келли взяла сосуд с подоконника и разлила воду в два стакана. Затем она опустошила графин на столе и вылила в него отравленную воду. Она ополоснула сосуд, налила воды из-под крана и поставила на подоконник.

— А теперь следи, чтобы из него никто не пил, кроме Эвелин, — тихо проговорила Маргарет. — Хотя… Просто позови её сюда. И Келли, — крикнула в след Маргарет. — Возьми сумочку с косметикой. Вспомнишь старую работенку!

— Кто-то очень даже жив? — Эвелин села на кровать сестры.

— Кто-то не рассчитал дозу яда, — усмехнулась Маргарет. — Я смотрю, тебя это задело? Задело, что я отняла это, — она достала из-под одеяла браслет Черной Зари и показала Эвелин. — Чего бы добилась, убив меня?

— Справедливости! Я получила пощечину, плевок. Мое унижение требует мести. Обещаю тебе, сестричка, ты не доживешь до конца месяца…

— Плевать мне на твои угрозы! Не убила в первый раз, не убьешь и во второй, — уверенно сказала Маргарет. Принеси-ка лучше поесть. Ужасно хочется чего-нибудь горяченького. А пока принеси стакан воды, будь добра, сестричка.

Эвелин ухмыльнулась, взяла стакан и пошла к подоконнику. На это и рассчитывала Маргарет. Сейчас она надеялась на то, что Келли хорошо прополоскала сосуд. Эвелин специально стала наливать воду из графина, предназначенного для больной. Она думала обставить сестру, но Маргарет уже её перехитрила. Эвелин налила воды и подала стакан сестре. Маргарет жадно стала глотать воду. Она внимательно смотрела на дно стакана, наблюдая боковым зрением за реакцией сестры. Легкая улыбка пробежала на лице Эвелин, но тут же пропала.

— Спасибо, сестрица! — произнесла Маргарет. — Премного благодарна! Посиди со мной, не уходи!

— Конечно, моя дорогая!

Эвелин поставила стакан на подоконник и села на стул. «Какая же ты глупая» — думала Маргарет. — «Ты уже давно себя выдала своими действиями. Выпей воды из своего графина. Выпей!»

— А что у нас с едой? — напомнила Маргарет. — Когда обед? Или уже время ужина?

Эвелин не нравилось такое поведение сестры. Оно было чересчур веселым. Эвелин посмотрела на часы и сказала:

— Через полчаса придет Келли и принесет обед! Потерпи немножко.

Эвелин взяла в руки чистый стакан и налила воды из графина, стоящего за её столом. Маргарет отвернулась к окну, чтобы не выдать своих эмоций. Она посмотрела наискосок и увидела, что сестра пьет воду. «Келли придет, как раз кстати».

Доза, приготовленная для Маргарет, во второй раз была, по всей видимости, слишком большой. Эвелин упала в яму, которую выкопала сама. Буквально через пару минут, она схватилась за горло и стала хватать ртом воздух. Эвелин схватилась за стол, пытаясь удержаться, но повалилась на пол, держа в руке скатерть.

— Собаке — собачья смерть! — произнесла Маргарет и встала с кровати.

Ровно через полчаса в палате появилась Келли Андересен. В руках у нее был поднос с едой, а на плече висела сумочка. Маргарет сидела на стуле и крутила в руке каштановый парик.

— Все взяла?

— Да, — испуганно сказала Келли и поставила поднос на стол. — А где Эве..? — она посмотрела на кровать и приложила ладонь ко рту, чтобы не закричать. — Она мертва?