Поиск
* * *
Когда в мечети вижу я твоих бровей тугую нить,
Я, про молитвы позабыв, готов колени преклонить.
Когда случается пройти мне мимо дома твоего,
Я райских гурий красоту готов насмешливо хулить.
Мне говорили, — ты добра к страдальцам, сломанным судьбой…
Взгляни, как исстрадался я, — нет без тебя желанья жить.
Зачем живая мне вода из рук пророка самого,
Когда отраву уст твоих не доводилось мне испить.
Бросаешь ты подачку псам, — всей своре косточку одну…
Собакой у твоих дверей дозволь мне преданно служить!
От серебра твоих грудей мой лик стал золота желтей,
И золото и серебро теперь не стану я ценить.
Вчера твой пес сказал: «Джами, свои стенания уйми,
Не то от жалости к тебе начну я горестно скулить».
* * *
Уста ее красней вина, и я вино в волненье пью.
Когда я с нею разлучен, я не вино — томленье пью.
Истосковался я по ней, изглодан мукой до костей,
Печаль свою и боль свою в бессильном исступленье пью.
Ты не заигрывай со мной, я верен только ей одной,
Пусть без вина я пьян давно, но в странном отупенье пью.
Смакуя, пьют друзья кругом, беседуя о том о сем,—
Я вспомню терпкие уста — и вновь без опьяненья пью.
Одной любовью опьянен, я отвергаю небосклон,
Пусть, словно чаша, полон он, ведь я без утолепья пью.
И если б вдруг Лейли вошла, Меджнуна чару мне дала,
Не удивился вовсе б я, ведь я без иротрезвленья пью.
Сказала роза мне при всех: «Джами, вот чаша, пить не грех!»
И кубок с розовым вином я, преклонив колени, пью.
* * *
Я не шейх, не отпрыск шейха. Всемогущему хвала,
Что я не вероотступник, не мюрид и не мулла.
Старый друг виноторговец так воспитывал меня,
Что не верю я муршидам, порожденью лжи и зла.
Ведь муршид меня заставит, покаянья дав обет,
Отстранить хмельную чару, что мне дева подала.
Много раз, как правоверный, посещал я мадраса,
Но любви не видел к ближним: там слова, а не дела.
И средь тех, кто обещанье помогать друг другу дал,
Не осталось бескорыстных, чья душа была светла.
Не беда, что ты к святыне в путь отправился пешком,—
Пусть трудна твоя дорога, лишь бы правильно вела.
А пока, Джами, будь весел, выпей кубок дней своих,—
Их судьба, отмерив щедро, сколько нужно налила.
* * *
Доколе бесчинствовать, в винных витая парах,
Лить кровь на пирах и хмельной бушевать во дворах?
Я ранен тобой. Приторочь же добычу к седлу,
Чтоб за полы я не цеплялся в бесплодных мольбах.
Что требует страсть и условье любви каково?
Бежать, привязаться к тоске о любимых устах.
Хлещи скакуна, моя всадница! Ветер, швыряй
На головы наши безумные бедствия прах!
О, как вырывался Джами из оков этих кос!
И все же, как бедный Меджнун, оставался в цепях…
* * *
Когда из глины и воды творец меня лепил,
Я пламенем любви к тебе уже охвачен был.
О, если б мне досталась нить, связующая нас,
Разорванное на куски я б это сердце сшил!
Хотя и милости твоей я начисто лишен,
Я знаю: чистотой любви тебе я буду мил.
Когда послание конца писал суровый рок,
Смерть от жестокости твоей он мне определил.
Не склонен к радости Джами — в тот изначальный час
На горе, крови и слезах мой прах замешан был.
* * *
Своенравна, остроглаза, с гневным, дерзким языком
Та, что на меня ни разу не взглянула и тайком.
Проливаю в граде муки горьких слез кровавый град
С той поры, как я — в разлуке и с надеждой незнаком.
Пламя грудь мою сжигает. Если меч в нее вонзишь,—
Станет сталь водой живою, освежающим глотком.
Глазом, полным восхищенья, будь мой каждый волосок, —
Разве на волос бы меньше к милой был бы я влеком?!
Возле дома луноликой я брожу из года в год,
Почему не спросит: «Что с ним, с безутешным бедняком?»
Восхищаться красотою я привык с давнишних пор.
Не поможет мне советчик при обычае таком!
Нет, не вырвешь сердце силой из ее силков, Джами,
Если ты привязан к милой каждым тонким волоском!
* * *
Суфий, все, что есть в молельне, заложи, купи вина!
Что упущено измладу, возместить спеши сполна!
Опьянен любовным хмелем, в честь пурпурных лалов — губ.
Я напитком цвета лала напиваюсь допьяна.
Страстью к юным похваляться седовласому — грешно:
Седину вином окрасишь, — станет розой седина!
Я стяжал дурную славу, опозорен, изгнан я.
Сторонись меня, святоша, коль молва тебе страшна!
Сын мой, что нам совершенство! У влюбленных расспроси,
В совершенстве ли — блаженство, какова ему цена?!
Жизни смысл — един от века, форм ее вовек не счесть,
Изменяет облик пена, неизменна глубина.
О Джами, твори молитву, обернувшись к кабаку:
Счастье даст тебе не Мекка, а другая сторона.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: