лёгкое увлечение, скажи сразу.

- Ты для меня не простое увлечение, - заверил меня мой любимый, - более того, я хочу жениться на тебе.

- Что? – ахнула я, - жениться?

- Да, - почему-то грустно сказал Максим, - меня останавливает

твоё благосостояние. Ведь все подумают, что женюсь на деньгах!

- Что за бред? – возмутилась я.

- Хочешь сказать, что ты бедна, как церковная мышь?

- Нет, что ты, я состоятельная женщина, - воскликнула я.

- В том-то и загвоздка, - вздохнул Макс, - ты лучше поживи у родителей, а я подумаю, стоит ли нам продолжать отношения.

- Макс! – со слезами в голосе воскликнула я, - ты дурак!

- Я люблю тебя, - вздохнул он.

- И тебе не наплевать на мнение других?

- А откуда ты знаешь про других? – удивился он.

- Я просто так ляпнула, - всхлипнула я, и тут до меня дошло, - подожди, тебя что, кто-то осуждает?

- Коллеги на работе, - вздохнул он.

- Они-то откуда узнали?

- Земля слухами полнится.

- Да мы с тобой без году неделя знакомы, провели всего две ночи вместе, а они уже знают.

- Милиция, что поделаешь, - вздохнул Максим.

- Хорошо, Максим Иванович, товарищ лейтенант, - прохрипела

я, нажала на кнопку отбоя и расплакалась.

Потом вернулась к гостям, и каменным видом выслушивала глупости, а когда все ушли, отправилась спать.

Окно в моей комнате по неведомым мне причинам оказалось открыто, и в комнате было холодно. Я резко закрыла створку, и в этот момент раздался какой-то звук, словно кто-то свалился. В первый момент я испугалась, и выключила свет, и вынула купленный мне Димой газовый пистолет, взяла его в одну руку, а в другую серебряный канделябр.

Ну, погоди, кто бы ты ни был, сейчас огребёшь по полной.

И затаилась за занавеской.

Шорох, раздавшийся за окном, заставил меня вздрогнуть, окно

опять открылось, кто-то влез на подоконник, и тихонько спрыгнул в комнату...

Я подняла руку с серебряным подсвечником, и обрушила его на голову преступнику. Тот рухнул на пол, я метнулась к двери, включила свет, и тихо охнула. Прямо передо мной был... Максим.

Он лежал на полу, и из-под головы текла тонкая струйка

крови...

- Боже мой! – приложила я руки к щекам, швырнула пистолет и канделябр на пол и бросилась к любимому.

К счастью, я его не убила, он даже в себя пришёл.

- Отличная у тебя месть, ничего не скажешь, - держась за голову, сказал он, - знаешь, я начинаю склоняться к тому, что именно ты убила Брянцеву, - бросил он взгляд на подсвечник, -

канделябровая маньячка.

- Ну, извини, - со слезами на глазах воскликнула я, - ты что, не мог окликнуть меня? Меньше увечий получил бы. Сначала я бывшего мужа чуть с лестницы не спустила, теперь тебя по голове огрела.

- Да, роковая женщина, - пробормотал он, вставая с пола и садясь на кровать, - женщина-тайфун. С тобой спятить можно, чёрт, голова кружится.

- Да у тебя сотрясение, - воскликнула я.

- Хорошо, что только сотрясение, а то лежал бы сейчас в прозекторской с тем же диагнозом, что и Брянцева, - усмехнулся Макс.

- Ты в таком состоянии ещё и шутить умудряешься, - ахнула я

и схватила телефонную трубку, - я сейчас врача вызову.

- Врач уже на месте, - воскликнул Максим, заключая меня в объятья, - медсестричка в белом халате.

- Извращенец! – оттолкнула я его, - не хочу утром проснуться в постели с хладным трупом, а то перестараешься, и кровоизлияние в мозг схлопочешь. Ты мне живой нужен, немедленно в больницу.

Он попытался воспротивится, но я была тверда, как камень, и вызвала « Скорую », которая констатировала сотрясение мозга средней тяжести, и увезла его в больницу.

К счастью, особо серьёзных увечий я ему не нанесла, отделался лёгким испугом.

Спать легла лишь в три ночи, и проспала до полудня, даже не проснулась, когда чудо российского производства орало у меня

над ухом. У нас, в России, всё делают с размахом, импортные будильники, а они не раз показывали мастерство полёта, после первого же приземления складывали крылья, а это чудо выжило.

И, когда я проснулась, то не обнаружила его на месте,

выглянула в окно, и увидела будильник, валяющийся на тротуаре.

Аська, наверное, от меня заразилась. Кто ещё мог выкинуть мой будильник в окно?

И я оказалась права. Приняв душ, одев полюбившуюся короткую, красную юбку, и серебристый жакет, я спустилась вниз, и налила себе кофе.

- Ася так ругалась, - воскликнула маман, - выбрось ты этот будильник.

- Я заберу его с собой, когда перееду к себе, - сказала я.

- Вряд ли твоему Игнатию понравится этот набат, - скривилась маман, - я так рада, что ты его огрела, глядишь, он больше к тебе близко не подойдёт.

- Сейчас, не пойдёт! – фыркнула я, - он с пробитой головой норовил наброситься на меня, еле его вытолкала.

- Страстный, однако, любовник, - хмыкнула маман, - по окнам лазает, и сотрясение мозга его не останавливает.

Оставив её со своими претензиями, я поехала к Нивенко Юрию Александровичу.

Он тоже оказался военным, подполковником, и был

командиром части. Молоденький солдат, нёсший службу на КПП, доложил командиру, что пришёл адвокат, и желает с ним побеседовать, и тот велел пропустить меня.

Откровенно говоря, я не чаяла, пока доберусь до штаба.

И, когда я подошла к штабу, горько пожалела, что надела юбку до половины бедра, солдаты кидали на меня такие взгляды, от которых я вздрагивала.

- Здравствуйте, - вошла я в кабинет, предварительно постучавшись, и вынула корочки, - уголовный адвокат, Миленич

Эвива Леонидовна.

- Очень приятно, генерал Нивенко, Юрий Александрович. Чем могу помочь?

- Юрий Александрович, разговор пойдёт о вашей дочери, Розалии.

- Уходите, - вдруг жёстко сказал генерал.

- Простите? – не поняла я.

- Уходите, - рявкнул он, - я не буду с вами разговаривать.

- Хорошо, - я уже встала с места, - только вы знаете о том, что ваша дочь погибла? Я лично нашла её труп. Думаю, вы в курсе, ведь именно Роза жила под личиной Ольги Алексеевны Брянцевой?

- Откуда вы знаете? – лицо генерала пошло пятнами, и даже посинело.

- Ой, вам плохо? – испугалась я, бросаясь к нему.

- Сердце, - вздохнул он, и перевёл дух, - уже всё в порядке. Но откуда вы знаете, что моя дочь жила под именем Ольги?

- Я занимаюсь расследованием, - пояснила я, - но преступника я так и не нашла. Я не понимаю, за что убили двух человек, а тут ещё убийство вашей дочери. Я вообще ничего не

понимаю, я хотела только подтвердить свою догадку.

- Догадку? – посмотрел на меня Юрий Александрович.

- Да, я говорила с родителями Павла Брянцева, и они сказали, что, после того, как Ольга и Павел съездили в Крым, Ольга сильно изменилась. Она стала смешливой, такой была ваша дочь, а ещё сын Исаак, у него были зелёные глаза. Он получил глаза матери, не так ли?

- Да, - выдохнул Юрий Александрович, - Боже мой, как мне всё это надоело, - он закрыл лицо руками, - я всё ради неё сделал, а Лера от этого только выиграла, она замуж выходит.

- А каким боком тут Астафьев? – спросила я, и Юрий Александрович стал каяться.

Роза была единственной девочкой в семье, и, соответственно,

любимицей. Юрий Александрович мечтал о дочери, и, когда супруга преподнесла ему желанного ребёнка, был на седьмом небе от счастья.

Роза собиралась стать актрисой, она замечательно пародировала, могла развеселить любого, вообщем, она была сангвиником, и всё её любили.

Потом она повстречала Павла Брянцева, и они полюбили друг друга. Они мечтали пожениться, Юрий Александрович не был против, будущий зять пришёлся ему по вкусу.

Мягкий, интеллигентный, он учился в институте, и одновременно руководил частной стоматологической клиникой. Всё было хорошо, пока в их жизни не появилась Ольга Корикова. Она до полусмерти влюбилась в Павла, и пожелала получить его во что либо ни стало. Юрий Александрович сам не понял, что произошло, когда Павел сказал им, что женится на Ольге. Через год ей должно было исполниться