— Все мои колёса исчезли.

Ник покачал головой и расхохотался.

— Это нормально — ржать надо мной. Я бы тоже, скорее всего, смеялась, если бы это произошло с тобой.

— Приятно знать.

Когда он отвернулся, чтобы поменять местами стаканы, я посмотрела на его задницу. Она была идеальной. Когда я подняла взгляд, он смотрел на меня в зеркало позади барной стойки.

Вот дерьмо, меня поймали.

— Ты лесбиянка, Сидни? — тон невозмутимый, словно он всегда задавал этот вопрос.

К несчастью, я подкинула ему ещё работы, потому что прыснула пивом по всей барной стойке.

— Чего? Почему ты об этом спрашиваешь?

Нет ничего плохого в том, чтобы быть лесбиянкой. Просто я не ожидала этого вопроса от Ника.

Он усмехнулся себе под нос.

— Питерс сказал.

— Он сказал бы, что я транс, если бы это могло причинить мне хоть какой-то ущерб.

— Почему ты так его ненавидишь?

Я колебалась. Не тайный ли Ник футбольный фанат? Не секретный он шпион Питерса?

— Просто так, — водя пальцем по краю стакана, я надеялась, что нота станет выше, как с маминым хрусталём. Сделала в голове заметку: записать трек со звуком бокалов. Отлично подойдёт к заунывной мелодии, кик драму, может быть, поверх трэ...

— Отлично сегодня поработала, — голос Ника ворвался в мой творческий процесс, что обычно взбесило бы меня, если бы Ник не был таким милым, а его голос не звучал бы, словно бархат для моих ушей.

Я почувствовала, как щёки запылали.

— Спасибо.

— Особенно мне понравился последний трек, — он наклонился поближе и обернулся убедиться, что Молли и Снейк нас не слышат. — Ты слишком хороша для «Спейсрума». Я знаю дюжину владельцев других клубов, которые выцарапали бы себе глаза, только бы ты миксовала у них.

Что я хотела сказать, так это: «Тогда я не смогу видеть твоё прекрасное лицо». Вместо этого я выдала вот что:

— «Спейсрум» — ойек.

Он нахмурил брови.

— Ойек? Этот какой-то код?

— Извини, я имела в виду окей. «Спейсрум» – это то, что мне нужно прямо сейчас. У меня полно важных дел. Ну, знаешь, учёба и всякое такое. Плюс, мне кажется, я начинаю наращивать фан-базу. Пьяный Эрл здесь каждое воскресенье. Он сбегает из дома престарелых просто чтобы потанцевать.

Эрлу было восемьдесят два, и он непременно приходил в десять и всю ночь пил «Горячих Тодди»^[10].

— Эрл здесь потому, что ты миленькая.

Что? Кровь прилила к моим ушам, пока я обдумывала его слова.

— А, ты прав. Не может быть, чтобы из-за музыки.

— Сидни, извини. Я не имел в виду, что ты не талантлива. Талантлива. Чёрт. Я ревнив. Я просто имел в виду, что есть ещё и другое, что людям нравится в тебе. Не связанное со Зловещей.

Когда я подняла взгляд, его шея была одно сплошное пламя. Он был смущен.

Это сделала я.

Гордость сочилась из каждой поры моего тела. Я уже было собиралась это отметить, про себя, разумеется, когда вспомнила, в каком отстойном я была положении.

— У тебя тут есть тот список? Тот, что с телефонами такси? — я обернулась к Снейку. — Мне придется оставить тут мой пикап на ночь. Не позволяй его отбуксировать, ладно?

Снейк заворчал.

— Я подвезу тебя домой, — сказал Ник, обматывая упаковочной пленкой контейнер с нарезанными фруктами.

Сообщите журналистам. Бармен Ник только что предложил подвезти меня до дома. Ник добровольно позволил своему неофициальному, но всё же официальному, сталкеру прокатиться на его «Харлее».

— Я не могу поставить своё оборудование на твой байк, — сказала я сокрушённым голосом.

— Кто сказал, что я езжу на байке? У меня чёрная «Камри» прямо перед входом.

Чёрт. Чёрт. Трижды чёрт. Я забыла, что «Харлей» существует только в воображаемом мире Сидни. «Камри» — это определённо менее круто. Вот и оно, тайна Бармена Ника будет таять, словно дым, чем больше он расскажет мне о себе.

Чтобы сохранить интригу настолько, насколько возможно, я ничего не говорила во время поездки домой. Ник тоже молчал. Это было идеально. Я могла продолжать обманываться и дальше.

Когда мы подъехали к общежитию, Ник выскочил из машины и помог мне донести оборудование.

Моя соседка Элисон притворялась, что читает, когда мы вошли. Я видела, как её белобрысая голова выглядывала из окна, когда мы подъехали, и она не читает «Грув мьюзик: искусство и культура хоп-хоп диджеинга». Это моя книга.

— Нашла новое хобби? — спросила я, кивая ей головой.

Ник поставил микшер на пол. Я накрыла его полотенцем и затолкала под кровать.

— Просто подумала, вдруг смогу проникнуть в голову Зловещей, — сказала она, строя Нику глазки. — Хочу знать всё о моей соседушке, включая её друзей. Привет тебе. Я Элисон. Мы с Сидни почти как сёстры.

Элисон была ростом 175 см, стройная, блондинка. Я же — 162 см, фигуристая, с тёмными волнистыми волосами.

Я хмыкнула:

— Ты разве не замечаешь сходства, Ник? Когда я впервые её увидела, это было словно: «Я что, смотрюсь в зеркало?». Потом мне пришлось ущипнуть своё отражение, так она и получила эту родинку.

У Элисон было микроскопическое родимое пятно на лице, совсем незаметное. Но она постоянно жаловалась по поводу него и привлекала к нему внимание. Она покраснела, поглаживая щёку.

— Вы меня, должно быть, дурачите. Вы обе красавицы.

Что ж, теперь мы обе, Элисон и я, выглядели так, словно слишком долго пробыли в кабинке солярия.

— Увидимся в воскресенье? — он поднял бровь, а потом добавил: — DJ Зловещая.

Он кивнул, улыбнулся мне улыбкой почти с сексуальным подтекстом и вышел из комнаты.

Не прошло и двух секунд, как Элисон накинулась на меня, словно тигрица.

— Кто это был? И ты такая сучка, что упомянула про мою родинку, — она тщательно изучала крошечную точку в зеркале.

— Ник. Он бармен в «Спейсруме».

Я плюхнулась на кровать и ругнулась себе под нос. Мой пикап без колёс. Взяв телефон, я отправила Джеку сообщение.

Сид: Где они, Корабль?

Джек: Ты о чём?

Сид: Мои грёбанные колёса.

Джек: Понятия не имею, о чём ты говоришь. Иди к чёрту. Насколько мне известно, у меня нет сестры. Я поменяю номер телефона. Не лезь в мою жизнь.

Я была вынуждена засмеяться. Влияние Питерса на Джека достигло критической точки. Питерс, без сомнений, всю неделю разглагольствовал, и теперь Джек настроен против меня.

Сид: Ни за что, засранец. Нравится тебе это или нет, мы в одной лодке. Люблю тебя... Сладких снов.

— Итак, — произнесла Элисон с раздражающе важным видом, — как ты знаешь, прошла половина моего испытательного срока.

Я застонала. Кто ещё не знал, что Элисон прошла половину испытательного срока? Она объявила об этом каждому на этаже, в кафетерии, и я очень даже уверена, что слышала её голос из мегафона снаружи.

Розовый цвет и, что я отнесла к белому, а Элисон тут же поправила на кремовый, заполнили каждый сантиметр жилой площади нашей квартиры за последние две недели.

— Итак, часть моего «Испытания Каппа Дельта», — да, народ, она показывала в воздухе кавычки и визжала, — порция развлечения для грядущей тусовки.

Я ждала, когда она закончит, но слово «развлечение» вызвало ощущение тяжести у меня в груди.

Она перевернулась на живот, выронила мою книгу и захлопала своими чудовищно длинными ресницами.

— Это работает только с парнями, — сказала я, поворачивая лицо к потолку. — Глупыми парнями.

Она засмеялась. Предполагалось, что это будет мягкий слащавый смех, но для моих ушей он звучал словно давайте-встретимся-с-сатаной-в-другом-конце-коридора.

— Остановись, — я подняла руку до того, как она успела испортить моё связанное с Ником приподнятое настроение. — Нет.

— Сидни, — завыла она. Вышло протяжно и со вздохами. — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста.