Алиса изводила меня домыслами на эту тему. Причем каждую ее невероятную версию требовалось обсуждать и комментировать.

— Ты хочешь знать, что я на самом деле думаю? — наконец не выдержала я.

— Конечно. Что он в ней нашел? Я бы поняла, если бы Вера… Было бы обидно, но понятно. А эта…

Серая мышь.

— Я думаю, он не любит слишком наглых. Помнишь, как Риту выгнал? Аида человек искусства. Интеллигентная, утонченная. С ней интересно.

— Ааааа…

Чувство дежавю. Где-то у уже слышала этот звериный вопль.

Аквабайк странно крутанулся, взбив вокруг себя пену, а когда она схлынула, мы увидели водный мотоцикл, несущийся по волнам без Аиды.

Несколько мужчин бросились к воде. Миша, самый спортивный из наших операторов, стал стягивать футболку. Истомин нырнул прежде, чем тот успел раздеться. Прямо как был — в шортах, марлевке и сандалях. Он плыл так, будто был чемпионом мира в этом виде спорта и я вспомнила, как на индивидуальном свидании он рассказывал Рите, что увлекается плаванием.

Достигнув места происшествия, он нырнул. И это было одной из самых долгих минут в моей жизни. Наконец, Истомин вынурнул вместе с Аидой.

Надо отдать должне тайцем — к тому моменту, как Андрей доставил девушку на берег, там были и спасатели, и полиция.

В далеке несколько тайцев возились на берегу с аквабайком.

— Похоже, заклинило тормоза, — шепнула мне потрясенная Алиса.

Ну да. Или кто-то намеренно их испортил.

Мы сидели на крыше аэропора Пхукета в дешевой кафешке и ели вскуснейшие круасаны. Странно, конечно, есть круасаны в Тайланде, но выпечка была восхитительна, а креветками и там-янгом мы уже наелись за эти дни. Илона не спускала с нас глаз. Они что, и теперь не закроют проект? Три происшествия за три недели — это уже не совпадение. Это система. Кто-то целенаправленно выводит участниц шоу из строя. И, скорее всего, это одна из нас. Причем круг подозреваемых стремительно сужается.

Несколько раз Илона звонила несколько раз в местный госпиталь.

— Ну, как там? — всякий раз спрашивали мы.

Она ответила только после третьего такого звонка.

— Операция прошла успешно. Теперь Аида выживет. Но на восстановление уйдет несколько месяцев. Так что из шоу она выбывает, увы.

— Но ей не придется платить неустойку? — обеспокоенно спросила Алиса, которая еще с утра отчаянно ненавидела соперницу, а теперь больше всех ее жалела.

— Нет, — ответила Илона. — Это форс-мажор, такой пункт предусмотрен в контракте. Вы ведь читали контракт, когда подписывали?

Девчонки дружно закивали, хотя, я уверена, большинство из них подмахнули не глядя.

Родители Аиды были уже в самолете, на пути в Тайланд.

Спустя час мы пили кофе уже в самолете, глядя в иллюминаторы, как остров Пхукет тает внизу, скрываясь под облаками. Пока это шоу не закончится, ни одна из нас не будет в безопасности. Кажется, теперь это поняли все участницы без исключения. Потому что все сидели молча. Каждая понимала, что оказалась в ловушке. И чем ближе к финалу, тем страшнее.

Нас ждал замок Банкендорф.

— Насколько бы человек не был успешен, если у него нет любви, все остальное не имеет значения. Эти три недели были непростыми для всех. Но вы со мной. И я благодарен вам за это, — говорил Истомин, стоя в гостиной своего замка рядом с камином. — Я до сих пор не знаю, кто будет та одна-единственная, и я не хотел бы об этом задумываться, пока не придет время.

Думаю, если бы не неустойка, выплатить которую под силу далеко не каждой, ряды участниц сильно поредели бы. Случай с Аидой напугал всех.

Мы по-прежнему жили в своей комнате всемером, в то время как в соседней комнате девушек осталось всего три. Экстравагантная Рая, стенд-ап комик. Кристина, дрессировщица тигров, представительница знаменитой цирковой династии Сокольских. И Мила — молодая, но уже довольно известная писательница (я, впрочем, не читала ни одного ее романа, зато часто вижу барышню по телевизору).

— У меня конверт. А в нем имя девушки, которая первой пойдет на индивидуальное свидание на этой неделе. Кто хочет прочитать?

Рая вскочила первой. Одним движением она сорвала золотую бумагу и достала карточку.

— Алена.

Так. Значит, настал черед нашей чемпионки. Я относилась к Алене с уважением. Пожалуй, она была одной из немногих девушек на проекте, кто стал публичным человеком благодаря своим достижениям в профессии, а не наоборот. Она никогда не стремилась нарочно мелькать в прессе. Журналистам приходилось побегать за фигуристкой, чтобы получить интервью. Я это знаю, потому что сама несколько лет назад ждала аудиенции около месяца.

Она долго и тщательно наряжалась. И, надо сказать, результат того стоил. Темно-вишневое длинное платье, русые локоны ниже плеч, безупречный макияж. Для стилистов почти не осталось работы.

— Ты решила, что раз свидание в винном погребе, значит, стоит надеть платье винного цвета? — не упустила случая съязвить Алиса.

— А по-моему мне идет, — самодовольно улыбнулась Алена.

— Идет-идет, — поддакнула Вера Пыльева, чтобы лишний раз досадить Лисе.

Как только она ушла, Алиса потянула меня вон из комнаты.

— Пошли на кухню, кофе попросим.

Ага. Это официальная версия для всех. Как будто нельзя просто нажать кнопку и вызвать горничную.

— Ты знаешь, где подслушать, да? — шепнула я ей, как только мы вышли.

— Спрашиваешь!

Оказывается, у винного погреба имелся второй вход и эта дверь не запиралась. Мы чуть приоткрыли ее и навострили уши. Заглядывать не решились. Вдруг петли не смазаны. Приоткроем посильней и выдадим себя.

— Ты единственный человек, от которого постоянно идет холод, — говорил он ей. — Я понимаю, ты фигуристка.

Ну да. Олимпийская чемпионка и чемпионка мира, припомнила я. Не считая других, менее весомых наград.

— Какой холод?! — вышла из себя Алена. — Ты что думал, что я буду на тебя вешаться, как эти дешевые телки с телека?

Меня передернуло.

— Каждая ведет себя, как считает нужным, — попытался возразить Андрей.

— А я не считаю нужным так себя вести! Ты пойми: если я повисну на тебе, если залезу тебе в штаны, как они, это буду уже не я.

Стоп, стоп, стоп. Я что, на каком-то другом проекте нахожусь? Что-то я не видела, чтобы Андрей позволял кому-то нечто подобное. Или я чего-то не знаю?

— Аида мне все рассказала…

Да, видимо я просто не в курсе дела.

— Рассказала, а ты обиделась, сделала выводы. Все было совсем не так, как ты себе представляешь.

— Вы целовались!

— Она меня поцеловала.

— Прекрасно. И теперь ты ждешь, что я тебя тоже поцелую?

«Вот дурочка», — шепнула мне Алиса.

— Ничего подобного я не жду, — терпеливо объяснял Истомин. — Похоже, его невозможно вывести из себя.

— Ну ты сказал, что тебе со мной не комфортно!

— Ничего подобного я не говорил. Это ты, как настоящая женщина все перевернула. Может, просто выпьем вина? Это божоле. Ты знаешь, что такое божоле?

— Молодое вино, кажется, — без всякого энтузиазма отозвалась Алена. Похоже, ругаться ей нравилось больше.

— Подожди, мне что-то говорят в ухо.

Это значит, редактор что-то сказал ему в крохотный наушник. Этот момент потом вырежут на монтаже.

— Да? А кто? Ага, понял. Сейчас подойду.

Мы услышали шаги и толком не успели ничего понять, как вдруг дверь распахнулась. Перед нами стоял Истомин.

— А кто это здесь подслушивает?

Алиса выдала лучшую из своих улыбок.

— Ну интересно же!

— Ладно, заходите!

И мы, к крайнему раздражению Алены, спустились вниз. Андрей протянул мне и Лисе по бокалу.

— За то, чтобы все на этом проекте были искренними! — провозгласил кронпринц.

Мы чокнулись и выпили. Пожалуй, более несбыточное пожелание трудно было придумать.

— Я подумал, — вдруг сказал Андрей, — что никогда не рассказывал Вам, зачем решил участвовать в этом проекте.