— Мы не видим конверт! — капрзнчала Руслана. — Несите уже конверт.

— Сейчас! — Комаровский загадочно улыбнулся и хлопнул в ладоши.

Горничная внесла золотой конверт. Я уже чувствовала: что-то здесь не так. Уж больно довольным выглядит Женя. Уж слишком нервничает Андрей.

— Я открою, — вскочила с места балерина.

— Почему это ты? — осадила ее Марина.

— Не ссорьтесь, девочки, — с елейной улыбкой произнес ведущий. — Этот конверт предназначен вовсе не Вам, а самому кронпринцу. Это одна из вас приглашает Андрея на свидание.

— А что, так можно было? — выдохнула Руслана.

Истомин распечатал конверт. Видно было, что он очень нервничает.

— «Андрей! Сегодня ты узнаешь, на что я способна. Вера». Ну что ж я… жду с нетерпением.

Он бросил быстрый взгляд на Пыльеву.

— Это что вообще такое? — накинулась на Веру Наташа Ромова, как только мы снова оказались в своей спальне. — Это бред какой-то. Он нас должен приглашать на свидание, а не мы его.

— Я придумала свидание за один вечер, все организовала, обратилась с просьбой к руководству шоу. Мне разрешили. А правила… Правила здесь устанавливают Илона и Людмила. Вы еще этого не поняли?

— Но куда вы отправитесь? Хоть это ты можешь сказать? — вполне миролюбиво осведомилась Рая.

— А это мой сюрприз для Андрея. Он даже не догадывается.

Вера нарядилась, как жена президента. Скромное и элегантное черное платье. Бриллиантовые гвоздики, элегантные локоны. Это уже серьезная заявка на победу. Куда серьезнее, чем импровизированный стриптиз в Тайланде.

Я не могла больше сидеть на месте. Я выскочила из комнаты и девчонки, взбудораженные новостью и поведением Веры, этого даже не заметили. Я неслась в операторскую. Мне нужен был Миша. Немедленно.

Он сидел на диване и укладывал камеру в огромную сумку. Отлично. Значит сейчас как раз его смена.

— Я жестом вызвала его в коридор.

— Срочно нужна помощь, — заявила я давнему знакомому, сделав круглые глаза.

— Что случилось, Ася?

— Кран закрыть не получается, — я схватила парню за руку и потащила его вниз, в бассейн.

— Если кран не закрывается, надо кого-то из прислуги позвать, лучше дворецкого, — слабо сопротивлялся Миша. — И он уже вызовет нужного специалиста.

Так вот. Просто поразительно, как быстро люди привыкают к роскоши. Миша, простой парень из-под Рязани, совершенно спокойно рассуждает о том, какие проблемы стоит решать самому, а какие — при помощи слуг. А еще совсем недавно, в Останкино, он все вопросы решал самостоятельно.

— Я нконечно могу починить кран, но есть специально обученные люди…

Но я уже втолкнула новоиспеченного барина в душевую у бассейна не слушая никаких возражений.

— Кран закрыт. Ты зачем меня сюда притащила?

— Здесь нет камер, — просто пояснила я.

— Так. И что тебе на самом деле понадобилось?

— Помнишь, ты говорил, что сделаешь для меня что угодно?

Миша произнес эту фразу, после того, как я смогла помочь ему устроиться в Останкино, на наш канал. Прежде мы вместе работали в маленькой телекомпании в Петербурге. Снимали сюжеты о коровах, поросятах и страусах.

— Ты должен взять меня с собой на съемку сегодня.

— Но свидание ведь у Веры…

— Ты должен взять меня незаметно.

— Тебя хватятся…

— Это мои проблемы.

Миша вздохнул. Мы не раз оказывались с ним в самых разных передрягах. Было время, вместе удирали от разъяренных героев эксклюзивных репортажей. И на фоне этого просьба спрятать меня в операторском микроавтобусе выглядела вполне невинно.

— Без двадцати восемь у черного входа. Джинсы надень и кроссовки. Поедешь в сумке под сиденьем.

— Годится! Ты настоящей друг! — я чмокнула оператора в щеку и выскользнула из душевой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Потом заглянула в кабинет к Людмиле и попросила отпустить меня на свидание с Сашей. Та сразу согласилась, хоть и выглядела немного удивленной.

— Ася, это конечно не мое дело, но… Мне показалось, между тобой и Андреем возникли какие-то чувства.

Я вспыхнула.

— Тебе показалось.

— Просто хочу, чтобы ты знала. Насчет прихода Марины. От него в этом вопросе ничего не зависело. Мы поставили Истомина перед фактом.

— Я примерно так и думала. Ну, я поеду?

— Да. Только выходи через черный ход и возвращайся хотя бы к часу ночи, чтобы у девочек не возникло вопроса, где ты ночевала.

— Договорились!

Я переоделась в джинсы, толстовку и кроссовки и побежала к черному ходу. Миша убедительно изображал, что курит, хотя он бросил пару лет назад.

— Куда лезть? — деловито осведомилась я.

— Вот, под сиденье. Сумку только прикрою на липучки, застегивать не буду. Будет довольно удобно. Дороги в Германии хорошие, сильно не трясет.

— Да уж, мне повезло, — хмыкнула я.

Мы ехали довольно долго. Миша открыл сумку, когда все остальные операторы уже отправились на позиции.

— Ресторан на третьем этаже. И, пожалуйста не попадись. Все, пошел работать. Удачи тебе!

— Спасибо! — шепнула я вслед.

Так, значит, ресторан. Ресторан в котором никого нет. Ну что ж, романтично. Видимо, Вера уже забыла, как ее отравили.

Спрятаться в полупустом и полутемном зале оказалось очень легко. Вместо стульев здесь стояли небольшие диванчики. Я забилась между одним таким диванчиком и столом и приготовилась слушать.

— Если честно, я даже толком не умею включать конфорки, — ворковала Вера.

— Меня это не смущает. Я умею и люблю готовить, — отозвался Андрей.

— Надеюсь, ты сегодня чему-нибудь меня научишь.

— Больше всего я люблю сырники. Это моя самая любимая еда. Давай приготовим?

— Отлично! Мне мама делала в детстве, — тихо сказала Вера.

Андрей отдавал команды, говорил, какие нужны ингредиенты, а Вера во всем его слушалась и старательно выполняла все распоряжения.

— Попробуй!

— Ой, как? Как это делать руками?

— Как хочешь. Это тесто и оно тебя слушается.

— Я бы тоже тебя слушалась, если бы ты выбрал меня, — вдруг сказала Вера. — Я бы родила тебе детей. Сколько хочешь. Двоих, троих, семерых. Или только одного… Как ты скажешь. Я бы помогала тебе строить твою империю. У меня нет никаких личных амбиций. Я бы делала все ради нашей семь…

Андрей молчал. Видимо он, как и я, растерялся от этой тирады.

— Ты знаешь, я ведь раньше тебя к Асе Земляникиной очень ревновала, — внезапно призналась Пыльева.

— А теперь?

— А теперь ревную к Марине. Еще сильнее. Ты ведь любишь ее до сих пор?

— Сложно сказать. Это было самое сильное чувство в моей жизни. И единственные настоящие отношения. Но она ушла. И сейчас… я не верю, что можно просто взять и все вернуть.

— Но она считает иначе?

— Очевидно. Поэтому и пришла.

— Но ведь все в твоей власти, Андрей, — проворковала Вера. — Просто не давай ей орхидею. Не давай ей орхидею и все. Почему ты сразу этого не сделал?

— Ты знаешь, в детстве я была такая хорошая, хозяйственная девочка. Все помогала маме делать.

— А что случилось потом?

— Потом мама вышла замуж, — вздохнула Вера. — И мы с ее новым мужем очень друг другу не понравились. Я осталась жить с бабушкой. Она навещала меня все реже и реже. А потом у них родился общий ребенок. Сын. Свой. Они так говорили про этого мальчика, что он свой, понимаешь? А я была чужая. Мне даже в гости приходить не разрешали. Боялись, что я принесу вирусы из детского сада и малыш заболеет.

— Неужели такое бывает?

— Бывает, уж поверь мне.

— А твоя бабушка?

— Умерла, когда мне было пятнадцать. Спасибо, хоть в интернат не отправили. Вступилась мамина старшая сестра. Приютила до совершеннолетия. Она была суровой одинокой женщиной. Но после бабушкиных похорон решительно собрала мои вещи и перевезла к себе. Даже не представляешь, как я ей благодарна.