– И что, все вновь прибывшие обязаны выбрать себе банду? – хмыкнул я.

– Необязательно, полно таких, особенно среди белых, кто не принадлежит ни к одной из группировок. Я, например, из таких. Конечно, нам поодиночке труднее постоять за себя, но мы особо и не выделяемся.

«В общем, каста мужиков», – подумал я.

– Но вообще принадлежность к той или иной группе – это часто вопрос жизни и смерти для новичков, которые занимают низшую ступень в тюремной иерархии. Чтобы стать членом банды, необходимо пройти ритуал посвящения – выполнить определенное задание. Например, избить указанного заключенного или достать наркотики.

– А смертников много?

– Про одного точно знаю, зовут Кэрил Чессмен, так называемый «бандит с красным фонарём». Он в камере смертников с 48-го. Несколько раз его доставляли в камеру ожидания, но каждый раз приговор откладывался. Чудак, на суде отказался от услуг адвоката, сам себя защищал. А так, может, и пожизненным отделался бы.

– И за что этого «шахматиста» сюда упекли?

– Грабитель и насильник.

– Так он даже не убил никого?

– Порой американское правосудие выкидывает неожиданные номера. Ты можешь убить десяток человек и получить пожизненное, а можешь, как Чессмен, грабить и насиловать, но оказаться на… что ж меня всё к электрическому стулу тянет?! В общем, можешь оказаться в газовой камере.

– Действительно, правосудием это назвать язык не поворачивается… Побеги случаются?

– Хочешь пойти по стопам Винсента Перри? – хмыкнул Моррис. – Да, несколько попыток было, одна уже при мне, но все они заканчивались неудачей.

– Ладно, забудем про побег… А что ты можешь сказать про моего соседа?

– Какого именно?

– Меня к Молчуну Лу подселили, – покосился я на негра. – Он не немой случайно?

– Нет вроде бы, иногда что-то мычит членораздельное. А в основном не пойми что. Да и не так уж много желающих с ним общаться.

– А так-то он тихий? В смысле, не кидается на людей?

– Тихий вроде, но странный. Да ты и сам уже, наверное, успел заметить. Так сразу и не скажешь, что он вырезал свою семью.

– То есть как вырезал? – едва не поперхнулся я фасолью.

– А ты думал, его за что сюда упекли? Рассказываю, что сам от других слышал, – ещё больше понизил голос Моррис. – Жил он в Бронксе с отцом и матерью. Парень физически здоровый, но у него с детства с головой что-то не в порядке. Вот они и ухаживали за своим единственным сыном, который вымахал в настоящего Кинг-Конга. Видел этот фильм 33 года?

– Видел, и когда смотрел – смеялся от души. Когда выйду на свободу – сниму нормальный фильм, а не это убожество.

– С удовольствием посмотрю твою работу… если доведётся. Так вот, парень рос тихим, но однажды шесть лет среди ночи назад взял и прирезал своих немолодых предков. Раскроил горло отцу и матери тупым ножом. А потом как ни в чём ни бывало отправился на боковую. Следующим утром к ним соседка постучалась – Молчун Лу открывает. Она спрашивает, мол, позови мать, а он башкой трясёт. Она зашла, глядь – мать с отцом в луже крови в постели лежат. Ну и вызвала копов. По-хорошему, Молчуна надо было в психушку закрыть, но врачи решили, что он осознаёт свои действия, так его сюда и определили на 25 лет.

Ничего себе, вот так повезло мне с соседом! Если бы я знал его прошлое до вчерашнего отбоя, то ночное происшествие могло бы довести меня до инфаркта. А ну как вдруг и меня он ночью… того? Хотя откуда у него взяться ножу… Но такой детина мог бы и голыми руками придушить, особенно спящего.

– А какие у вас тут развлечения? – поинтересовался я, чтобы сменить тему.

– Ну, смотря что под этим словом ты имеешь в виду. Я, например, сразу же записался в библиотеку, там можно полистать подшивки газет, а на руки взять книги, но не больше двух за раз. Некоторые ещё во вполне приличном состоянии. Раз в месяц в большом зале нам устраивают кинопоказ. Крутят в основном комедии и музыкальные фильмы. Кто-то занимается спортом во дворе, там же песчаное поле для игры в футбол. Кстати, хороший вариант, если нужно с кем-то разобраться типа на законных основаниях, так как защитной амуниции практически никакой. После некоторых матчей кто-то из зеков оказывается в лазарете. Кстати, директор тюрьмы – большой любитель бокса, и раз в три месяца здесь устраивается турнир среди заключённых со ставками в подпольном тотализаторе. Победитель получает хорошие премиальные, а он обычно один – Эшли Редфорд. Мало желающих выходить с ним в ринг, он уже не одного зека покалечил. Но это тоже как бы в рамках закона.

– А так, вне закона, часто калечат друг друга?

– Не без того, – вздохнул Моррис. – Раз в неделю точно случается, что кто-то кого-то порезал. Сколько камеры и зеков не обыскивай – всегда найдётся способ прикроить заточку. Кстати, не нравится мне, как вон тот мексиканец смотрит на тебя.

– Какой?

– Да вон, сидит в компании своих подельников.

Он чуть заметно кивнул направо, на другом конце которого в компании таких же смуглых мужчин разного возраста сидел один, с чёрными, курчавыми волосами почти до плеч, и пялился на меня так, будто я ему должен сотню баксов. Можно, конечно, поиграть в гляделки, но ни к чему этот детский сад. Правда, когда мексиканец провёл большим пальцем по горлу, демонстрируя универсальный жест угрозы, я слегка напрягся. Это ещё что за наезды? Ладно, разберёмся, что к чему, там будет ясно, чем моя физиономия не устроила этого кучерявого латиноса.

Усмехнувшись, я подумал, что, в общем-то, человека в тюрьме пришить можно очень легко. Пусть даже на ночь камеры закрываются. Можно подговорить сокамерника – посулить всяких плюшек или шантажировать. Можно на прогулке сунуть перо в почку или накинуться толпой в душевой, где имеется шанс поскользнуться и стать лёгкой добычей для жаждущих твоей крови. Может, всё-таки провентилировать вопрос с возможным побегом? По крайней мере, лучше свалить за кордон, нежели чалиться тут полтора десятка лет, потерять здоровье, а, возможно, и жизнь. А уж задним числом можно организовать выезд жены и детей.

– Закончили жрать! – заорал прохаживавшийся между столами надзиратель, поигрывая резиновой дубинкой. – Посуду сдаём на мойку! Живее, если не хотите отведать моей Мэгги!

– Это мистер Бутч так свою дубинку называет, – прокомментировал Моррис, хватая поднос с посудой. – В честь своей жёнушки, говорят, та ещё стерва.

– Заключённый Моррис, а ну прекратить болтовню!

И обещанная дубинка опустилась-таки на спину несчастного финагента. Это ещё надзиратель не разобрал, что бедолага про его благоверную сказал, иначе одним ударом по хребту вряд ли бы обошлось.

После завтрака большая часть заключённых отправилась на работы, а меня до обеда запрягли подметать территорию. Я успел узнать, что десятка два заключённых трудятся на ремонте дороги в сторону Сан-Рафаел и дальше, до Олд-Таун. На такой вид деятельности они соглашаются с удовольствием, это хоть какая-то возможность побывать за пределами осточертевшей тюрьмы. Причём обед им доставляют прямо туда, а обратно они возвращаются только к вечеру. Может, и я как-нибудь от скуки наймусь махать кайлом.

Кроме того, при тюрьме имелись механическая мастерская и деревообрабатывающий цех, а также столовая и прачечная, где, естественно, также трудились зеки. Меня же, как я уже упоминал, отправили мести территорию, определив фронт работ, как говорил герой Леонова в «Джентльменах удачи», от сих и вот до сих. Время дали до обеда. Я же, оглядывая территорию, прикинул, что тут не то что до обеда, за час можно управиться даже в темпе вальса. Лениво шаркая видавшей виды метлой, я поглядывал по сторонам, памятуя о вчерашней угрозе со стороны мексиканца. Если что – отобьюсь черенком; я уже проверил, что он довольно легко выдёргивается из схваченных бечёвкой прутьев. Как-никак мы с мастером Лю отрабатывали и такую технику, причём я и сам кое-что ему продемонстрировал, так как у меня имелись наработки ещё с армейских времён в прежней жизни. Мастерство, как известно, не пропьёшь.