- Говорят, Скорпиус Малфой над твоим бесчувственным телом в три ручья заливался, - Гермиона развернулась, прислонившись к подоконнику задом. - Может, объяснишь, что вас связывает? Рано или поздно слухи дойдут и до Джинни, и лучше бы тебе заранее придумать, что ей сказать.

Гарри, сгорбив плечи и не отрывая взгляда от палочки, проговорил глухо:

- Будто ты не понимаешь… Отпускной роман. Все закончилось.

Гермиона плавно скользнула к кровати, уселась на стул, стоящий у изголовья, нервно облизнула ненакрашенные губы.

- Поздняя страсть после сорока? Пытаешься заскочить в последний вагон уходящего поезда? Он - юный, трепетный, возбудимый и неискушенный, с упругой кожей и свеженькой мордашкой, и ты - всего достигший, уставший быть живой легендой и ищущий новых впечатлений, да? Ни к чему хорошему это не приведет. Не разрушай семью ради химер. Джинни за последнюю неделю похудела от переживаний, с лица спала, а твой смазливый дружок ни разу даже в больнице не показался.

- Говорю же, все кончено, - Гарри с трудом протолкнул слова сквозь сведенное спазмом горло.

Он чувствовал себя виноватым и раздраженным, отповедь Гермионы вызывала желание дать отпор. Разве его семейная жизнь - ее забота?

- Может, тебе стоит обратиться к психологу? - предложила подруга.

- Может, тебе стоит заняться своими делами? - вспылил Гарри и тут же пожалел о своей несдержанности. - Извини. Я сейчас не в лучшей форме… Но я уверен, что сам со всем справлюсь. Знаешь, немного времени и чуть-чуть веры в меня очень бы мне помогли.

Помолчав, Гермиона пересела на постель и обняла Гарри ласково и утешающе.

- Представляешь, Скорпиус забрал ту девочку, Тину, в Малфой Мэнор. Хотела бы я посмотреть на лица Люциуса и Драко, когда он привел грязнокровку в поместье. «Папа, дедушка, у нас гостья из детского подготовительного лагеря, основанного Гермионой Джин Уизли, прошу любить и жаловать». Немая сцена. Павлины вытягивают шеи, прислушиваясь к звукам в доме. Нарцисса выпускает пяльцы из рук, Астория роняет пестик на пол. Картина «Не ждали» в современном исполнении, холст, масло, статична.

- Представляю, - Гарри фыркнул и спрятал лицо в ладонях. - Ох, волчок. Поглядел бы я на Малфоев в тот момент. Волчо-ок, зараза…

* * *

Во вторник, на восьмой день лечения, неосторожно высказанное пожелание исполнилось. Правда, не так, как он хотел. Джинни отправилась в буфет на шестом этаже, а Гарри решил спуститься в оранжерею и посидеть возле небольшого искусственного водопада. После надо собраться с духом и навестить Гавина Роя по кличке Джарви, его жену и помощника с супругой. Они лежали в четырехместной палате; одиночку повышенной комфортности в Мунго выделили только Главному аврору.

Хватит прятаться от людей, реабилитация может затянуться, не торчать же теперь в четырех стенах, как преступник под домашним арестом.

В коридоре рядом с высоченным узким аквариумом, служившим перегородкой между вип-зоной и холлом, сидел, вытянув длинные ноги, самый нежеланный посетитель, какого Гарри только мог представить. Главный аврор невольно потянулся за бесполезной палочкой, сердце екнуло, пропустило удар и забилось пойманным снитчем.

Драко Малфой встал, выпрямившись во весь рост, и скрестил руки на груди.

- Как мило, что ты сам вышел. На твоей палате охранные чары высшего разряда и вход только по приглашениям и пропускам. Я думал, что же сработает с большей вероятностью - просить аудиенцию или переодеться целителем и проникнуть внутрь под многосущным. Оба варианта выглядят, мягко говоря, жестом отчаяния.

Гарри кинул быстрый взгляд по сторонам. Только публичного скандала ему и не хватало. Открыв дверь палаты настежь, он кивнул отцу Скорпиуса:

- Проходи.

Если Малфой отколдует ему яйца, это хотя бы произойдет без свидетелей и лишней огласки. Гарри мог его понять: попробовал бы Драко спутаться с кем-то из семьи Поттеров, и Гарри сначала вдумчиво поработал бы над его репродуктивными органами, а уж затем стал разбираться.

Малфой был в своем праве, но дважды импотентом становиться совсем не хотелось. Без магического потенциала, без мужской силы - что за жалкое придется влачить существование… Лучше тогда было сдохнуть на валиентском маяке.

- Зачем ты пришел? - спросил Гарри, прислоняясь к закрытой двери спиной.

Высокий лоб и впалые щеки делали Малфоя похожим на грифона; острый, холодный, немигающий взгляд только усиливал впечатление.

- Хотел посмотреть на человека, соблазнившего моего сына, - палочку оскорбленный отец доставать пока не спешил.

Забрезжила робкая надежда, что обойдется без проклятий. По морде пережить можно, лишь бы Малфой снова ему нос набок не свернул.

Нахмурившись, Гарри медленно, с расстановкой, произнес:

- Все закончилось. Наша связь уже в прошлом. Тебе не о чем беспокоиться, Малфой.

Драко разглядывал стоящего перед ним любовника сына с интересом магизоолога, открывшего неизвестную науке смертельно ядовитую тварь.

- Ты использовал Скорпиуса, заведя с ним легкую интрижку со скуки. Поясни, правильно ли я тебя понял.

- Что ты хочешь услышать? - чуть резче, чем собирался, спросил Гарри. - Что я хочу жениться на твоем сыне и прошу его руки? Или что я никогда больше не потревожу его покой и не подойду ближе, чем на милю?

- Даже не знаю, - задумчиво проговорил Драко, ничуть не смущенный экспрессией собеседника, - оба варианта не вызывают во мне энтузиазма. Я бы предпочел, чтобы ты был восемнадцатилетней девушкой из чистокровной влиятельной семьи. Но вряд ли Скорпиус тогда на тебя бы посмотрел.

Малфой обежал взглядом палату, прошел к окну, оценил вид, открывавшийся с пятого этажа на оживленную, заполненную машинами и людьми, улицу. Гарри отлепился от двери и на подгибающихся ногах добрался до кровати.

- Как Скорпиус? - спросил он глухо, разглядывая свои руки.

- Переживает, - не оборачиваясь, ответил Драко. - Что за гигантский телевизор стоит там у обочины?

- Я хочу, чтобы он был счастлив, - тщательно подбирая слова, заговорил Гарри. - Чтобы его ждала долгая, прекрасная, ничем не омраченная жизнь. Чтобы никто никогда не посмел причинить ему боль.

- Тогда выздоравливай, - Драко сунул руку во внутренний карман строгой, классического покроя, мантии, и аврор отшатнулся, готовый молниеносно отпрыгнуть в сторону от разящего луча заклинания. Малфой достал изящный серебряный брегет и щелкнул крышкой. Хорек недоделанный, наручные часы и то давно не носят, а этот брегет в кармане таскает… - Как понимаешь, у меня нет особых причин любить тебя, Поттер. Но я люблю своего сына и искренне надеюсь, что он перестанет страдать. Только поэтому твои тестикулы пока остаются при тебе. Но не советую размахивать ими, где ни попадя: не у всех родителей такая же зоркая душа, добрая воля, здравый смысл, просвещенные взгляды и безупречные манеры.

- А ты все такой же самодовольный и самонадеянный павлин, - пробормотал Гарри, с трудом сдержав нервный смешок. - Приятно видеть, что годы идут, но ничего не меняется.

После ухода Драко Гарри не пошел ни в оранжерею, ни к соседям по этажу в гости. Он лежал, глядя в потолок, и боролся с желанием посетить больничную совяльню и отправить Скорпиусу записку. Гермиона права, ничего хорошего из этой затеи не выйдет. Надо все обдумать и взвесить, прежде чем кидаться в омут с головой.

- Ты улыбаешься? - удивленно спросила Джинни, поднимая глаза от журнала. - Что произошло, пока меня не было?

- Я чувствую покалывание в пальцах, - сообщил Гарри. - Впервые за последнюю неделю. Может, магия наконец возвращается?

Джинни ушла домой в девять вечера, и Гарри принялся бродить по палате, не в силах усидеть на одном месте. Он курсировал от окна к двери, пережевывая все те же навязчивые мысли. Скорпиус переживает. Скорпиус забрал Тину в Малфой Мэнор.

Да, первая смена разъехалась по домам, лагерь закрыт. Но лето еще не кончилось, закат жизни пока далеко. Гарри может жить, а может - доживать, сберегая последние крохи тепла, как гоблин драгоценности. Может все бросить и добирать последние теплые деньки, выпавшие ему на пороге осени, а может сдаться, смириться с угасанием, застынуть в промозглом ноябре. Может броситься в огонь и прогореть, и может лежать в давно остывшей постели, выполняя опостылевший долг.