Успех «Пяти недель на воздушном шаре» знаменовал собой рождение нового литературного жанра. Нельзя недооценивать и того, что автор показал себя в этом произведении первоклассным повествователем. Крайне трудным представлялось заинтересовать читателей романом в основном географического плана, в котором не излагалось никакой любовной истории. На страницах этого произведения в оболочке увлекательного рассказа представляется удивительно обширная документация. В нем можно найти великолепное описание истоков Нила, определенных автором почти точно, а между тем они были впервые открыты 28 июля 1862 года путешественником Спиком[42], о благополучном возвращении которого в Хартум стало известно лишь 30 апреля 1863 года благодаря телеграмме, посланной из Александрии. Эдмондо Маркуччи отметил еще одну любопытную подробность: в романе говорится, что женщины различных народностей Карагуэ, живущие к западу от озера Виктория, стараясь пополнеть, поглощают большое количество творога, что отметил во время своего путешествия Спик, но сообщил в печати лишь в 1863 году, после того как вышла книга Жюля Верна. Следует допустить, что писатель узнал об этом, вероятно, от кого-либо из спутников Спика, возвратившихся в Европу раньше его.

Документация эта тем более примечательна, что в то время писатель еще не имел возможности пользоваться связями, которые Этцель обеспечил ему в дальнейшем.

Что касается иллюстраций, то совпадение, обнаруженное между рисунками Риу и рисунками Бара, помещенными в дневнике Спика, опубликованном в «Вокруг света» в 1864 году, объясняется очень просто: иллюстрированное издание романа относится к 1867 году. Главное — это текст, который ученым Вивьеном де Сен-Мартеном рассматривается как результат серьезных и глубоких исследований.

Зов Севера. Жюль Верн приступает к работе над «Приключениями капитана Гаттераса» и пишет «Путешествие к центру Земли».

1863 год был для Жюля Верна годом успеха. Стал он также годом доверительного сотрудничества и прочной дружбы между автором и издателем. В этом году были начаты «Необыкновенные путешествия». Мозг Жюля Верна возбужден до предела. В июне 1863 года он пишет Этцелю, что сделал мощный «рывок, достойный хорошего нормандского першерона» и недели через две пришлет ему первую часть «Путешествия к Северному полюсу». Из этого следует, что текст «Приключений капитана Гаттераса» значительно продвинулся.

В этой книге ярко проявляется способность писателя отключаться от окружающей действительности и силой воображения переноситься в места, где действуют его персонажи. «Сейчас, — пишет он, — я весь в своем романе, нахожусь на 80-й параллели, температура 40° ниже нуля. Простужаюсь только оттого, что пишу об этом. Но это не так уж неприятно, принимая во внимание, что теперь лето». Можно с уверенностью сказать, что в сентябре он все еще работает над вторым томом «Капитана Гаттераса», поскольку сам он пишет об этом в письме от 4 сентября 1863 года, а в письме от 16-го того же месяца, соглашаясь с одним замечанием Этцеля, заявляет, что намерен сделать Гаттераса «дерзновенно-храбрым, но мало удачливым, его храбрость будет просто пугать». Тем не менее приходится признать, что он написал уже и «Путешествие к центру Земли», которому предстоит выйти в 1864 году.

С сентября 1863 года он живет в Отёйе, улица Лафонтена, 39, что свидетельствует об улучшении его материального положения. Тем не менее он еще работает у Эггли, биржевого маклера, но при последнем расчете ему не повезло, и он оказался в стесненном положении, так что не смог предоставить 40 000 или хотя бы 20 000 франков в распоряжение Этцеля, тоже переживающего финансовые затруднения.

«Приключения капитана Гаттераса», гранки которых он отнес в типографию 10 сентября, проделав большую стилистическую обработку, заслуживают пристального внимания. Если ему не удалось внести в них элемент «сердечных чувств», чего требовал Этцель, но что вряд ли было уместно в этой суровой книге, то он сумел создать в ней атмосферу столь захватывающую, что порой она заражает читателя настоящей тревогой. Поэтому не исключено, что высказанное Этцелем пожелание относится скорее к «Путешествию к центру Земли», публикация которого должна была начаться в августе 1864 года, а еще более вероятно — к «Детям капитана Гранта».

Этого мало. Можно полностью доверять глубине познаний писателя: его воображение питалось только вполне реальными ситуациями. Мы не только находим в этой книге материал, почерпнутый из документов о подлинных полярных экспедициях, но рассказ дышит такой правдивостью, что Шарко[43] считал это произведение «лучшим бортовым журналом» и утверждал, что лично пережил все изложенные в нем события. Знаменитый исследователь сказал мне, что писатель к тому же весьма точно определил место, откуда через сорок пять лет отправится экспедиция на Северный полюс. Я разделил восхищение знаменитого полярного мореплавателя, ознакомившись по его совету с английскими картами.

Действительно, инструкции, которые таинственный капитан «Форварда» давал своему помощнику, предписывали тому попытаться проникнуть в пролив Смита, и лишь потому, что пролив этот оказался забит льдами, Гаттерас, выйдя из своего инкогнито, решил предпринять попытку пройти проливом Ланкастера, что давало возможность романисту обучить нас географии. В плаванье своем «Форвард» остановился на широте 78°15', но Гаттерас впоследствии обнаружил американский корабль, достигший широты 83°15' — это был крайний предел для навигации, возможный с точки зрения автора. Если перенести эту широту к выходу из пролива Смита, то мы обнаружим мыс Коломбиа — именно то место, где Пири разбил основную базу, с которой можно было продолжать путь на санях. Точность эта, вызвавшая восторг Шарко, была бы невозможной, если бы, обладая общими познаниями и воображением, писатель не сумел совершенно правильно оценить возможности хорошо знакомой ему проблемы. Это умение сопоставить все элементы и сделать единственно правильный вывод является у Жюля Верна тем здравым смыслом, который Этцель называл «чувством перпендикулярности».

Данная книга, написанная, как мы знаем, в 1863 году, вышла в свет только в 1866. Правда, в 1864 году она еще не была вполне закончена, ибо после сделанного Этцелем замечания оба открывателя полюса, англичанин и американец, не дерутся на дуэли, как предполагалось. Впрочем, автор отказывается устроить их примирение «благодаря спасению одной жизни», намереваясь достичь этого способом, который никому еще не пришел в голову. Конец Гаттераса, который должен был погибнуть, бросившись в кратер вулкана, был впоследствии изменен. «Как же вернуть этого Гаттераса в Англию? Что ему там делать? Ясно, что этот человек должен умереть на полюсе, вулкан — единственная достойная его могила», — заявил Жюль Верн которому, однако, удалось придумать для него более оригинальный конец: он вернул его в Англию, но вернул жертвой «полярного безумия»; «капитан Джон Гаттерас неизменно двигался по направлению на Север».

В то время общественное мнение живо интересовалось вопросом о северо-западном проходе, который был открыт Мак-Клюром после ряда гибельных попыток, в частности попытки Франклина, вышедшего в 1845 году в плавание на «Эребусе» и «Терроре». Лишь в 1859 году капитан Мак-Клинток привез несомненное доказательство смерти его и 123 его спутников. Автор находился еще под сильным впечатлением сверхчеловеческих усилий, делавшихся для обнаружения пресловутого прохода: вполне понятно, что он ведет нас в те места и старается, нагромождая всевозможные препятствия, создать у читателя представление о невыносимых условиях местности. Так заставляет он нас пройти проливом Регента, проливом Белло, проливами Франклина, Росса, Мак-Клинтока, Мелвилла, Барроу, Уэллингтона, Пенни! Весь этот маршрут, если бы не опасности, с которыми он был связан, имел для читателя своего рода «туристический» характер. Кроме того, писатель получил, таким образом, возможность умножать драматические инциденты, а главное — достичь того места, где Белчер увидел открытое море, расстилавшееся необъятной ширью к северо-западу, что подтверждало свидетельства Стюарта и Пенни. Книга и строится на гипотезе свободного ото льдов моря. Но так как погода каждый год бывает разная, кораблю Гаттераса предстояло вмерзнуть в ледяное поле, дрейфующее к северу, и зимовать на Полюсе холода, то есть в самых неблагоприятных условиях.