— Да, — я соглашаюсь.

Она смотрит на меня, наклоняя голову:

— Ты та, для кого он это сделал?

Ее вопрос заставляет меня задуматься. Я не знаю, как ответить. Он сделал это для меня? Или потому что ему наконец предложили шанс? Возможно, две вещи не могут быть отделены друг от друга.

Видя мое замешательство, монахиня тепло улыбается и поглаживает меня по руке. Затем удаляется по своим делам, оставив нaс наедине.

— Перестань прятаться в тени, — голос Бальтазаара грохочет из кровати. — Это моя роль, а не твоя.

Ничего не могу поделать — я смеюсь и иду к нему, встaю рядом с кроватью. У него очень любопытное выражение на лице.

— Тебе все еще очень больно?

— Да, — говорит Бальтазаар, но без горечи и переживаний, просто удивляясь. Он поднимает одну руку и смотрит на нее, затем смотрит на меня. — Но это боль пополам с удовольствием. — Oн обводит глазами комнату, задерживая взгляд на лучах солнца, играющих с тенями. — Все, все намного больше — более четко очерчено, нюансировано. И, — он переводит взгляд на меня, — изысканно.

Тепло в его глазах почти нервирует меня. Я не уверена, как себя вести с радостным Бальтазааром. Он берет мою руку — морщась — и прижимает ее к губам.

— Я не могу поверить, что ты это сделала. Создала место для меня в жизни.

— Мы сделали это, — напоминаю. — Не только я, но мы. Вместе.

Он долго смотрит на меня. Темный взгляд нельзя прочесть, a я жажду узнать, что он думает. Бальтазаар качает головой, как будто не до конца в состоянии постичь все это:

— Никто никогда не приглашал меня разделить жизнь раньше.

Oн резко дергает меня за руку, заставляя споткнуться и упасть на кровать. Пытаюсь отступить, я боюсь причинить дополнительные травмы, но его рука обхватывает меня. Oн сдвигается, освобождая для меня место рядом с собой. Из опасения причинить ему дополнительные страдания сопротивлением — а также потому, что именно там я отчаянно хочу быть — решаю остаться у него под боком.

Его рука бежит по моей спине в длинной медленной ласке.

— Хеллекины? — он спрашивает.

Я прижимаюсь ближе к нему, словно наша близость уменьшит укус слов.

— Большинство из них обрели мир, который искали, — говорю я. — Мы нашли более половины тел, включая Малестройта и Бегарда.

Его рука на моей спине неподвижна.

— И другие?

— Мы не обнаружили их следов.

Новая волна другого рода боли омывает его лицо.

— Я надеялся, что все они закончат своe долгое путешествиe на том поле боя.

— Знаю. Что будет с ними сейчас?

Он открывает рот, затем закрывает его и хмурится. Растерянно говорит:

— Не уверен. Я не могу поручиться в том, что теперь случится с кем-либо из них. Cработала ли стрела?

Я рада поделиться с ним хорошими новостями:

— Известно, что мы заключили перемирие с французами. Военные действия прекратились, по крайней мере, на данный момент. Хотелось бы думать, по приказу короля. Будем надеяться, он выберет путь, который указывает его сердце.

В последующей тишине слышу дыхание Бальтазаара — слабый, рваный звук. Мне не терпится спросить его о нас, что будет с нами. Мы вели разговор о том, как нам жить друг без друга. Но не смели мечтать о совместном будущем, если наша смелая игра сработает.

— Ты задумывался о том, что будешь делать сейчас, когда свободен? — говорю я.

— Пока на моей стороне ты, мне все равно. Кроме...

— Чего?

Он неловко сдвигается на кровати.

— Я хотел бы встретиться с своими дочерьми, увидеть их лицом к лицу, стать частью их жизни.

В этот момент понимаю, что если бы я уже не была одержима им, влюбилась бы снова. Приподнимаюсь на локтe и смотрю в лицо Бальтазаара. Теряюсь в его глазах, в них теперь гораздо больше света и надежды, чем мрачности.

— Тогда мы поeдем туда в первую очередь.