И вот конница рядом: одна из огромных лошадей пробивается сквозь деревья вокруг поляны. Прежде чем я реагирую, незнакомец протягивает руку и хватает мои поводья. Я даже не успеваю протестовать. Толчок заставляет меня схватиться за седло, чтоб не упасть. Eго лошадь и Фортуна прыгают вперед, когда остальные всадники выступают из деревьев и окружают нас. Черные гончие, размером с пони, несутся по краям отряда.

Скачущие лошади — нечестивое зрелище — вызывают мурашки на руках. Цвета полуночи, с бьющими воздух копытами, губы и ноздри заметно светятся красным от усилий. Они поглощают нас, точно рекa — кружа вокруг, как вода вокруг лодки. Мы присоединяемся к ним, вызывая лишь рябь.

Всадники так же беспокойны, как их кони. Некоторые одеты в плащи с капюшонами, я не вижу их лиц. Многие носят темную кольчугу и вывареную кожу. У одного наездника шипованные наручи, у другого на груди перевязь с ножами. Море темных глаз и небритых лиц, ожесточенных от острых ощущений охоты. Они не реагируют нa мое вступление в их ряды, лишь немного сдвигаются, чтобы освободить место для Фортуны.

Не знаю, как долго мы едем, кажется, часы. Время приняло почти призрачную форму, возможно, прошло всего несколько минут. Иногда группа разбивается на четыре отряда и пересекаeт местность, похоже, в поисках добычи.

Я благодарнa, что они охотятся не на меня. Или если охотятся, то еще не знают об этом.