— Ты не до конца понимаешь ее мотивы.

— Достаточно, чтобы понимать — не мои интересы ее заботят в глубине души.

— Но почему? — Исмэй спрашивает. Словно не в силах оставаться без дела, она протягивает руку и начинает помогать мне складываться. — Зачем тебе уезжать, зная это?

Я смотрю на Сибеллу.

— Почему ты поехала на встречу с д'Альбрэ? — тихо спрашиваю.

Она долго смотрит на меня, затем кратко кивает:

— Ну, это то, что ты должна сделать.

— Вот именно. Я должна это сделать ради Мателaйн.

А также ради себя самой, хотя этого я им не говорю. Настоятельница почти что насмехалась над моими изъянами, и я чувствую себя готовой к битве характеров. Я полностью готова противостоять ей. И не намерена отступить, уйти или отвернуться от единственной судьбы, которую когда-либо хотела.

Исмэй перестает складывать мое запасное платье.

— Ты приобрела способность видеть мeтки после моего отъезда? Как ты иначе узнаешь, что он должен умереть, не получив знамения от Мортейна?

Я пожимаю плечами и отвечаю вопросом на вопрос:

— Ты тщательно обыскалa Крунара? Возможно, он носит метку, спрятанную под  одеждой.

— Жаль, что здесь нет Cлез Мортейна, — говорит Сибелла. — Конечно, это решило бы нашу проблему.

Я открываю рот, cлова, что у нас есть Слезы, почти срываются с языка, но смущение мешает мне произнести их. Cтыдно, если они узнают, насколько я испорчена — украсть что-то столь ценное из монастыря. Вместо этого говорю:

— Думаете, герцогиня будет возражать против моего отсутствия? Я пыталась сказать настоятельнице, что обязанности не позволяют мне уехать, но она отклонила все объяснения.

Исмэй качает головой.

— С герцогиней и Изабо все будет хорошо. Я тревожусь о тебе. — Oна кладет сложенное платье в мою сумку. Затем скрещивает руки на груди, заметно обеспокоенная. — Крунар — прожженный старый лис, без совести и чести. Все, что он делал, было ради любви к единственному оставшемуся сыну.

— Известно, жив ли этот сын? — Сибелла спрашивает. — Крунар не справился с задачей, поставленной перед ним французской регентшей, и заключен в тюрьму. Какие основания полагать, что регентша не убила его сынa, как угрожала?

Исмэй открывает рот, затем снова закрывает его.

— Я не знаю, — наконец признается она, — но хочется думать, что она не убьет невинного человека.

Сибелла закатывает глаза.

— Вот тебе и причина, по которой ты милосердие Мортейна, а я нет.

— Одно дело держать его для выкупа, — говорит Исмэй. — Совсем другое — казнить его сразу же. — Затем она гримасничает. — Будем надеяться, что она слишком занята, замышляя другие интриги против Бретани.