— Что настоятельница тебе рассказывала обо мне?

Я озадачена вопросом. И еще больше манерой поведения, почти неуверенной и для него нехарактерной.

— Ничего, — отвечаю правдиво. — Я знаю только, что вы были ее связью со двором, но она никогда не упоминала вас. Пока не объяснила, что вы ответствены за смерть Мателaйн.

Он долго молчит, прежде чем снова заговорить:

— У вас есть другой вопрос, мадемуазель? — В то время как слова Крунара наиболее вежливы, скрытая напряженность его интонации сбивает меня с толку.

— Пока больше нет, — заканчиваю разговор. — Только предупреждение. Будете слишком раздражать меня — я убью вас. Черт с ним, с правосудием аббатисы и Мортейна.

При звуке имени бога xеллекин изгибает бровь и поднимает три пальца. Третий раз сегодня вечером я помянула бога всуе. Я ем его глазами, пока он тоже не вынужден угомониться.

Спустя две лиги я решаю остановиться на ночь. Лошади нуждаются в отдыхе, даже если мы нет. Это самый муторный привал. Крунар делает преувеличенные, неестественные движения, будто веревки отсекают всю его жизненную силу. В то же время мрачность xеллекина заполняет небольшую поляну, как дым от плохо разгорающегося огня. Я изо всех сил стараюсь игнорировать их обоих, устроить Фортуну и найти спокойное место, где можно провести остаток ночи.

В попытке дать Бальтазаару какое-нибудь дело, кроме как злобно пялиться на Крунара, я протягиваю ему веревку и велю:

— Вот. Свяжи Крунара, чтобы он не мог сбежать ночью.

Бальтазаар заметно приветствует поручение. Он ловко наматывает веревку на свои руки и внимательно рассматривает Крунара, направляясь к нему.

— Я не буду пытаться сбежать, — уверяет Крунар. — Нет необходимости связывать меня.

— Как раз необходимость есть, поскольку я доверяю вам не больше, чем лисе, уловившей запах курятника. Свобода зовет вас так громко, что я слышу, как она поет в моих ушах. Так что да, мы вас свяжем.

Утрированно вздыхая, Крунар садится на землю, куда указал хеллекин.

— У меня нет постели, — капризничает Крунар.

Его слова вызывают у меня недоверчивый смешок:

— Я не горничная, чтобы выполнять ваши приказания и заботиться о вас. Вы заключенный, которого сопровождают на судебное разбирательство, и, скорее всего, приговорят к смертной казни. Меня не волнует, насколько вам удобно. — Демонстративно оглядываюсь вокруг. — Достаточно тепло, вы не замерзнете, и не видно дождевых туч. Кроме того, разумеется, такой опытный солдат, как вы, привык к небольшим трудностям.

Рот Крунара стягивается в  жесткую, твердую линию. Мои слова вызывают у него недовольство. Вижу вращение колес его мыслей — он пытается определить, как заставить меня заплатить за этот мелкий укол.

Поворачиваюсь к Бальтазаару:

— Должнa я дежурить первая или ты?

 Он делает паузу:

— Чу! Что это за звук? Прекрасная дева просит мою помощь?

 Я складываю на груди руки.

— Если б я не планировалa использовать тебя, не позволилa бы тебе сопровождать нас. Итак, я дежурю первые часы или ты?

— Я буду сторожить. Моя потребность во сне меньше, чем твоя.

— Oбещаешь не убить заключенного, пока я сплю?

Бальтазаар смотрит на меня, его глаза слегка расширяются от удивления.

— Ты мне так мало доверяешь?

— Скажем так: легко понять тактику того, кто так же стремится выполнять работу Мортeйна, как и я. Твое слово.

После непродолжительной паузы он согласно кивает:

— У тебя оно есть.

Крунар протестует:

— Не могу поверить — вы принимаете его слово, но не мое.

Я шумно встряхиваю свою скатку.

— Он имел возможность доказать свою ценность для меня — не раз. Вы нет. Теперь держите язык за зубами, иначе я заставлю его заткнуть вам рот.

После этого наступает благословенная тишина. Но даже чувствуя себя настолько комфортно, насколько позволяет лесная постель, я не могу вздохнуть с облегчением. Мой разум беспокоен, как лошадь, учуявшая стаю волков.

И мне хорошо бы прислушаться к его предупреждению.