Но я напоминаю себе: это его выбор, так же как выбор стрелять — мой, и поэтому молчу.

— Что ты будешь делать? — он спрашивает. — После. — Он не добавляет после его смерти, но слова тяжело оседают в ночном воздухе.

Я размышляю. Что я буду делать? Я не задумывалась ни о чем, кроме нашей цели. Ответ приходит ко мне, неожиданный и удивительный:

— Вернусь в монастырь. — Втягиваю его руку в свою и крепко сжимаю ее. — Я вернусь в монастырь и расскажу остальным об их отце, о том, каким человеком и богом он был.

Мой отклик удивляет его. После минутного молчания он улыбается, улыбка — белая и ослепительная — разрывает душу.

— А потом?

— А потом? Я не знаю.

Он смотрит на наши переплетенные руки.

— Я буду ждать тебя. Прежде чем перейти к тому, что следует дальше, я буду ждать тебя в царстве смерти, чтобы мы могли путешествовать туда вместе.

Oт неожиданности его подарка y меня загораются глаза, но я яростно отказываюсь:

— Нет. Я не хочу, чтобы ты страдал дольше, чем должен. Ты уже застрял там на целую вечность.

Он улыбается:

— Я не буду страдать. — Он протягивает руку и кладет ладонь на мою грудь — на мое сердце. — Ты всегда будешь открыта для меня. Твоими глазами я буду наблюдать, как растут мои дочери. Чувствовать, как жизнь течет по твоим венам. Купаться в любви, которая наполняет твое сердце. Это пройдет, как мгновение.

Он притягивает меня в свои руки, время для разговоров окончилось. Находит губами мои губы, мягко прижимает их ко рту. Наш поцелуй стóит тысячи поцелуев, которых у нас никогда не было.