— Довольна? — я киваю ей.

— Боже мой! — её челюсть снова отвисает, и она пытается восстановить своё дыхание, пока идёт за мной на кухню. — У тебя был с ним секс?

Надежно завязав свой топ, я ухмыляюсь.

— Я же говорила тебе.

— Сэм, почему ты мне не сказала раньше? — тихо спрашивает она, закрывая дверь и быстро глядя на Лотнера ещё раз.

— Я знала, что ты раздуешь из этого больше, чем оно есть на самом деле.

— А что же есть на самом деле? — она поднимает бровь.

— Я погружаюсь местную «культуру». Ну, знаешь... поднимаю «декорации», посещаю некоторые «экскурсии».

Мы перестаём сдерживаться и обе улыбаемся, а затем взрываемся от приступа смеха.

— Ты имеешь в виду, что «культура» погружается в тебя, — фыркает Эйвери.

Я уже хочу ответить, когда Лотнер открывает дверь.

Он переводит взгляд то на меня, то на мою сестру. Я отворачиваюсь и откашливаюсь, пытаясь вернуть себе хоть какое-то самообладание.

— Я... эм... пойду... — бормочет Эйвери, указывая на улицу и всё ещё ухмыляясь, но теперь не поднимая глаз на Лотнера.

Он подходит ко мне, и я поворачиваюсь, отходя назад, пока спиной не упираюсь в стену. Со взглядом хищника, он хватает меня, и я оказываюсь в ловушке, мне некуда бежать. Я прикусываю губу, чертовски неудачно пытаясь скрыть улыбку. Моё представление на улице было для Эйвери, но я чувствовала, что Лотнер собирается раскритиковать его. Он в сантиметре от меня. Я хочу прижаться губами к его груди и пройтись языком по каждому мускулу, но я этого не делаю. Вместо этого я закрываю глаза и жду от него следующего шага.

Пальцами он прикасается к моей набухшей груди, а его глаза пожирают меня, выпивают меня, один чувственный глоток за другим.

— Интересный способ сообщить обо всем твоей сестре, но мне нравится, как ты решила это.

— Да, хорошо... знаешь, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

Он берет мою грудь в ладонь и выписывает круги на моём соске, который сразу же твердеет.

— В том-то и дело, Сидни, в том-то и дело.

Слова про двадцать один день проносятся у меня в голове.

Ох, я всё испортила!

Я кладу руки ему на грудь и наклоняюсь, целуя его грудные мышцы и проводя пальцами по кубикам пресса, медленно, словно машина, замедляющая свой ход перед лежачими полицейскими. Его руки запутались в моих волосах, и тихий рык отозвался в его груди.

— Сидни, Боже, я хочу сорвать с тебя эти тонкие клочки ткани и взять тебя у стены, но, думаю, твоя сестра видела уже достаточно сегодня. Я получаю разные сигналы насчёт дресс-кода. У меня нет с собой плавок, которые, я предполагаю, будут обязательным требованием, пока Эйвери здесь, но затем ты вышла без купальника...

Я смеюсь и толкаю его в грудь.

— Иди за своими плавками. А я пока приготовлю обед.

Конечно же, после того, как я закончу фантазировать о том, как ты прижимаешь меня к стене!

Он берет меня за запястья и заводит их себе за голову, а затем сжимает мою задницу, заставив подняться на цыпочки. Я таю в нежном стоне удовольствия, когда он целует меня. Томные поглаживания его языка — это что-то очень чувственное, уничтожающее. Он заставляет балансировать на грани потери контроля, а сам, в свою очередь, представляет собой саму сдержанность.

— Скоро увидимся, — он сжимает мою задницу и трётся своим носом о мой.

Слава Богу, что за моей спиной стена, в противном случае Эйвери пришлось бы вытирать меня с пола. 

Стоило Лотнеру уйти, как Эйвери мучает меня разговорами о нём, начиная с размера его члена и заканчивая мыслями о том, как же будут выглядеть наши дети. Она пытается расколоть мою решимость и убедить меня, что если я буду такой одержимой своим будущим, то в итоге пожалею об этом. А я же чувствую совершенно иное, но об этом моменте мы уже говорили очень много раз, и я вообще не в настроении, чтобы предъявлять одни и те же аргументы.

Мы решаем, что наша официальная вечеринка у бассейна будет завтра. Неохотно, после моего невероятного утра с Лотнером, но я всё же позвонила тому, кому обещала позвонить. Дэйн дико счастлив прийти к нам завтра. И этому обрадовался только он один... ну ладно, учитывая Сворли, двое.

— Давай всё разъясним. У тебя есть Лотнер, который неимоверно горяч и, исходя из твоих слов, есть ещё «привлекательный ветеринар», и они оба клеятся к тебе? — Эйвери шинкует овощи, пока я нарезаю кубиками лосось и посыпаю его приправами для наших будущих кебабов.

— Не знаю, я бы не сказала, они клеятся ко мне, — смеюсь я.

— Думаю, завтра я стану свидетелем этого. И говоря о завтра... кто-то ещё придёт?

— Хмм, возможно. Думаю, друг Лотнера Кейден также будет.

— Оу, а он горячий? — она вся оживает.

— Довольно горячий. Короткие тёмные волосы, около ста восьмидесяти сантиметров, тёмные глаза и неплохое тело... тебе попадались и похуже, — я не могу скрыть ухмылку на своём лице.

— А чем он занимается? — спрашивает она, совершенно проигнорировав мой последний комментарий.

— Не знаю. А это так важно?

Эйвери пожимает плечами.

— Не особо. Ну только если он не страшный. В противном случае, ему придется быть богатым и успешным, чтобы казаться более привлекательным.

— Божее, ну ты даёшь. В твою голову хоть когда-нибудь закрадывалась мысль, что тебе не обязательно спать с ним. Возможно, ты бы могла просто приехать сюда ко мне и завести друзей... платонических друзей.

— Хорошо, я попытаюсь. Но тогда ты должна мне пообещать, что не будешь трахаться с Лотнером, пока я здесь.

— Что? Что за глупость! — выпаливаю я, шокировав саму себя такой бурной реакцией. Неужели идея не заниматься сексом с Лотнером несколько дней такая невообразимая? После сегодняшнего утра, да!

— Видишь, ты не хочешь остаться без секса, тогда почему я должна?

Раздражённая, я втыкаю бамбуковый шампур всего в миллиметре от своей ладони.

— Дело не в том, чтобы остаться без секса как будто я какой-то маньяк. Дело во мне и Лотнере, но для тебя, конечно, дело в тебе и сексе... с любым.

— Это удар ниже пояса, Сэм, — отвечает она, и я слышу, как открывается входная дверь.

Я поднимаю брови.

— Возможно, но это правда. Разве я не права? — шепчу я, когда Лотнер уже подходит к кухне.

Эйвери закатывает глаза.

— Неважно.

— Леди, — приветствует Лотнер, войдя на кухню.

От одного только его присутствия у меня поднимается температура на несколько градусов.

— Привет, не хочешь разжечь огонь на гриле? Мы уже почти доделали кебаб.

Я оборачиваюсь и смотрю на него, на нём эти большие шорты и серая футболка, которая снова кажется такой маленькой для его рук. К чёрту кебаб. Я немного помогу Лотнеру и стану абсолютно счастливой.

Он подмигивает мне.

— Ты поняла меня.

Во время обеда мы просто разговариваем, в частности, слушаем Эйвери и то, как она любит Лос-Анджелес. Лотнер спрашивает нас о нашем папе и о стереотипе «дочь проповедника». Весь остаток дня мы находимся либо в доме, либо у бассейна. Мы с Лотнером не можем держать руки при себе, но пытаемся делать это незаметно, чтобы не вызывать у Эйвери чувство дискомфорта. К моему удивлению и разочарованию Лотнер говорит мне, что у него есть планы на сегодняшний вечер, он собирается встретиться со своими школьными друзьями. Он приглашает и нас с Эйвери, но когда я понимаю, что единственными девушками там будем только мы, я отказываюсь от приглашения... к большому разочарованию Эйвери. Она была не рада этому, но я убеждаю её, что у нас вместо этого будет девичник, и она сразу же веселеет.

13 июня 2010 г.

На часах 02:00 ночи и, перепугавшись, я просыпаюсь от каких-то звуков у себя в комнате. До самой полночи мы с Эйвери шатаемся по барам. Она отключается в такси по пути домой. Слава Богу, таксист помогает мне дотащить её до двери. Но дальше мне приходится справляться самой, так что сейчас она спит на диване внизу, потому что я бы ни за что не затащила её на второй этаж к ней в комнату.