-- Упс… -- вырвалось против моей воли и этот звук стал словно командой к действию, ко мне тут же неверной походкой со всех сторон направились завсегдатаи этого средневекового кабака.

-- Ведьма! – тут же раздалось откуда-то справа.

-- На костёр её… -- кровожадно предлагают слева.

-- Хо-о-оро-о-ошенька-а-ая… -- не оставляя сомнений в намерениях владельца голоса, протянул довольно габаритный детина со шрамом в полморды.

А я… я в панике высматриваю того, к кому, собственно, портал открывала. И нашла. Валяется, гад, носом в тарелке и, судя по всему, пьян вдрызг. А мужичьё всё подступает. Пихнула Кхёрна в плечо, да тому это, что слону дробина.

-- Кхёрн! Подъём!!! – не особо надеясь на результат, ору.

И надо же? Поднимает буйну голову и, расплываясь в сальной улыбочке, устремляет на меня мутный взор. Вот же гад.

-- Уходим! – хватая за руку ору, одновременно создавая портал…

К арке, куда ж ещё? Я иных мест тут не ведаю, а сваливать-то надо и причём срочно. Вот только уйти, увы, не удалось. Пока этот божок недоделанный с пьяной головы соображал, что я от него хочу, ту самую меня уже и сграбастали.

Чьи-то лапы абсолютно беззастенчиво облапили мою грудь. Кто-то качественно так ущипнул за то место, где у моей второй ипостаси хвостик растёт. А тот самый детина со шрамом, обдав убойным перегаром, вызвав едва сдерживаемый рвотный рефлекс, ещё и обслюнявить успел.

-- Ка-а-атька-а-а?! – тем временем пьяно проревел наконец-то сфокусировавший на мне взгляд Кхёрн. – Приглючится же! – тут же отмахнулся он и, отхлебнув из здоровенной глиняной кружки, вновь завалился на стол, огласив на мгновение притихший кабак богатырским храпом.

А эти кобели немытые тут же бросились в атаку. Ну то есть, не так. Тут же послышался показавшийся мне оглушительным треск ткани, пуговицы на блузке улетели прочь. Чьи-то руки абсолютно беззастенчиво заграбастали моё самое сокровенное, там, пониже живота. Шею обслюнявили. И всё это действо перемежалось планами насчёт меня, и сводились они к банальному изнасилованию, с сожжением на костре в финале сего благого действия нацеленного на избавление этого грешного мира от ещё одной ведьмы, то есть меня!

И вот хоть прям сейчас убивайте, но с подобным планом я совершенно не согласна! Тут же, преодолевая очередной позыв к тошноте, меняю ипостась. Прошмыгиваю между ног растерявшегося мужичья и к дверям, благо кто-то на шум зайти решил и распахнул их вовремя. Свежий воздух ударил в нос, вскружив голову после смрада кабака и его обитателей. Позади слышно, как хлопают двери, раздаётся топот многочисленных ног.

На улице фонари масляные горят. И меня видно! А я… я к какому-то каменному забору всё жмусь, там тенёк. И… бе-е-егу-у-у!!! Прямо как тогда -- в академии. Куда? Да какая в принципе разница? Лишь бы подальше. И демон с ним, с этим Кхёрном недоделанным, главное выжить. Несу-у-усь… Вот уже и топот преследователей, потерявших цель затих где-то вдали.

Сердце где-то в горле колотится пойманной птицей, и лапы дрожат от перенапряжения, а остановиться страшно! Бе-е-егу-у-у… и… падаю. Во рту всё пересохло, из глотки вырывается хриплое дыхание, в груди боль острая, кажется, сейчас сердечко не выдержит.

Лежу посреди дороги. Туман перед глазами. Только звуки и остались, да и те за хриплым дыханием и сердцебиением едва различимы. Расслабиться не могу -- лапы поддёргиваются в бессмысленной попытке бежать дальше. Обратиться бы… Да сил и на это уже нет.

-- Смотри, киса, -- прорываясь сквозь грохот выпрыгивающего из груди сердца, доносящийся откуда-то приглушённый детский голосок.

-- Люськ, мы ж за яблоками, на кой те та киса? Тя мамка вместе с ней из хаты погоне, -- откликается какой-то парнишка.

-- Хочу! – капризно извещает очутившийся ещё ближе девичий голосок.

-- Э-эх… ну тащи её в сарайку чо ли? Придём да покормим, -- вздыхает пацан, и моего болезного тельца неуверенно касаются чьи-то ласковые ручки.

Осознав, что меня не обидят, проваливаюсь в полусон-полубред. И в нём я бе-е-егу-у-у…

Пробудилась я от приглушённого восклицания:

-- Это же Анджи!

Голос был женским и смутно знакомым. Вот только язык, то есть произношение, как и у тех, в кабаке, был несколько странным, слегка рыкающим что ли? В той сваре, во время неудачной попытки докричаться до сознания Кхёрна, мне было не до анализа звуковых особенностей в речах местного населения. Понимала их и ладно. Но сейчас эти рычащие нотки резанули по ушам.

И да, я по-прежнему была жутко измотана. Лапы уже не дрожали, но даже слабая попытка слегка приподнять голову отозвалась такой жуткой, всепоглощающей болью во всём теле, что я мысленно заскулила. Но глаза приоткрыть всё же сумела.

В пробивающихся в приоткрытую дверь солнечных лучах моему взору предстали силуэты двух женщин, развешенные вдоль обшитых необработанной доской стен пучки трав, клочок виднеющейся тряпицы, очевидно, подстеленной под моё измученное тельце заботливыми ребятишками. И тут же память вернула слова парнишки: «…на кой те та киса? Тя мамка вместе с ней из хаты погоне…»

И как-то вдруг всё безразлично стало. Ну дочку-то хозяйка явно не прогонит, а меня… смысл мне жить? Сын где-то недосягаемо далеко, но о нём позаботятся, в этом я уверена. Но какой смысл вообще жить вдали от него, от мужа, от родных?

-- Это невозможно Рила, -- ворвался в мои мысли другой голос, принадлежащий явно пожилой женщине. – Её выбросили с Нариви первой, и в каком она мире -- неведомо, -- вздохнув, добавила она: – Шансов, что мы попали в один и тот же нет.

-- Да как же ты не видишь? – та, чей голос казался знакомым бросилась ко мне.

Я мысленно взвыла, ожидая прикосновения и неизбежной боли в измученном теле. Но нет, меня она не тронула. Вместо этого, почти уткнулась лицом в мою шерсть, вдохнула поглубже, словно принюхиваясь, и произнесла:

-- Сама-то не чуешь что ли? Нашей кровью от неё пахнет.

Бабка, а вот сейчас, когда она отошла, и свет упал на её лицо, я убедилась, что старушке хорошо за семьдесят. Так вот, она довольно споро очутилась на коленях возле меня и точно так же повела носом.

-- Хм… есть что-то определённо, но слабо выражено. Это однозначно не Анджи, но, возможно, нашей девочке удалось найти себе подходящего мужчину и обзавестись потомством.

Лежу. Слушаю. И искренне ничегошеньки не понимаю.

-- Да не может такого быть! Смотри! – вновь восклицает та, что моложе, и повернувшись к собеседнице… «Ох!!! Это же Анджея! Или… стоп… они говорили Анджи? И думают, что это я? Значит это… близнец?» -- Внимательно, смотри, -- добавляет копия моей свекрови и… оборачивается!

И бог мой! Дымчатая мягкая шубка, белые носочки на лапках, янтарные глазки! И даже… да… даже за левым глазиком точно такое же тёмное пятнышко в форме буквы “Z”, как и меня! Её вторая ипостась является моей полной копией! Это что ж выходит-то? Если они нас сравнивают, то я и c Элифановой мамашей как две капли воды во второй ипостаси похожа?

-- Сколько раз говорила – не смей обращаться! – шустро не по годам метнувшись к дверям, прошипела старуха. Выглянув за порог, покивала каким-то своим мыслям и, затворив дверь поплотнее, продолжила наставления: -- Ты головой вообще думаешь? А коли дети увидят? Ещё портал тут создай! Пяти лет на одном месте не прожили, опять в бега?

-- То не мои дети, -- вновь возвращаясь в человеческое обличие, грустно молвила та, что не Анджея.

-- Какие есть, такие и твои, -- вздыхает старушка. – Всё одно не выкинешь их уже за порог. Да и мало ты мужиков, что ли, перебрала? Успокойся! Нет здесь мужчин, от которых у тебя дети смогут появиться. Они и у нас то редкостью были.

«Есть, Кхёрном зовётся. Предатель, сволочь, но к продолжению рода вполне пригоден», -- думаю, и продолжаю размышлять: выходит, Анджея, как и я, обращается в кошку. Волей судеб, в совершенно чужом мире меня занесло в дом дальней родни по мужниной линии. Эта информация в какой-то степени заполняла пробелы в понимании того, кем является моя весьма загадочная свекровь. Обнадёживала в плане дальнейшего существования здесь. Но… всё же гложет что-то иное…