— А скажи мне, отшельник, — басом вопросил Дугал отца Колумбана, — почему бы нам не подождать Мишеля и Гуннара (он произносил имя германца на северный лад) прямо здесь? Люди толкуют, будто Константинополь — город большой. Я имею в виду, он намного больше Лондона. Где мы там увидимся? Станем бегать по улицам и спрашивать ромеев-схизматиков? Мол, не видели вы дворянина из Нормандии с белыми волосами и сине-жёлто-красным щитом?

— Не спрашивай о глупостях, — сурово ответил пустынник. — Если вам говорят сделать так, а не иначе — делайте. В Константинополе можно встретиться в странноприимном доме прецептории ордена святого Иоанна Крестителя. Найдёте, где это. А ждать Мишеля с Гунтером не нужно. У них ещё остаются дела здесь.

— Какая таинственность, — буркнул Гай. — Хорошо, мы согласны. Хвала Небесам, денег у нас достаточно, да и поход в Святую Землю — суть мечта всей моей жизни.

Мишель молчал. Слово отца Колумбана для него было решающим. Кроме того, когда Фармер-младший изредка пытался возразить старцу, тот пинал рыцаря ногой под столом. Посему сэр Мишель лишь согласно кивал да искоса поглядывал на Гунтера, с которым явно творилось что-то неладное.

Гай и Дугал собрались быстро. Во-первых, оба привыкли брать в дорогу лишь самое необходимое, а не нагружаться самим и изводить под тяжестью поклажи заводных лошадей; во-вторых, к закату необходимо было приехать в Алансон чтобы там заночевать. По дороге, на протяжении всех шести лиг до города, к сожалению, не отыщется ни одного постоялого двора.

Отец Колумбан выдал обоим рыцарям запас высушенной крольчатины и муки, а Мак-Лауд шумно вытребовал небольшой бочонок со спиртом. Затем отшельник, многозначительно взглянув на Гунтера, сказал:

— Давайте проводим наших друзей до большого тракта. Джонни, возьми, пожалуйста, оружие. Собственное. Мишель, оседлай моего мула.

На Алансонской дороге Дугал и ноттингамец свернули налево, к югу, а святой Колумбан, задержав Мишеля, рвавшегося прокатиться с друзьями до границ баронства, приказал ехать в сторону деревни Сен-Рикье и придорожного трактира. Прощались недолго. Старец заставил более смышлёного Гая повторить названия всех городов, которые надо было миновать по пути к Марселю, а Мак-Лауд, уже отъехав на сотню шагов, просто крикнул в спину молодого Фармера: «Когда увидимся — убью!»

— Сам дурак, — хмыкнул сэр Мишель. — Отец Колумбан, а куда мы путь держим?

— Куда? — отшельник старательно оправил капюшон серой рясы и посмотрел на Гунтера. У германца только что руки не тряслись. — Мишель, понимаешь ли, у нас есть одно небольшое дело… Тебе случайно не нужен второй оруженосец?

— Только не это! — простонал рыцарь. — С одним-то неприятностей не оберёшься! На какие деньги я второго кормить буду?

— Ограбили бывшего канцлера и ещё жалуются! — раскатисто хохотнул святой. — Хорошо, выслушай меня. Только внимательно. Дело очень серьёзное.

И отец Колумбан слово в слово повторил Мишелю историю, рассказанную утром Гунтеру. Разумеется, баронет не поверил. А германец наоборот, старательно выслушал и отметил про себя некоторые новые детали.

Неизвестный появлялся на людях три раза. Сначала напав на оруженосца Д’Эланкура, потом заглянув в трактир «Серебряный щит». Всего неделю назад он пришёл в деревню Сен-Рикье. Крестьяне поначалу приняли гостя за блаженного, однако продали ему забитых куриц, а что самое интересное — несколько мотков верёвок. Расплачивался опять же серебром, похищенным у монсеньёра Альмарика. Зачем ему понадобились верёвки — Гунтеру осталось неясно. Ненавязчиво расспрашивавший вилланов отец Колумбан даже привёл краткое описание незнакомца. Ростом он был якобы чуть ниже Гунтера, волосы тёмные и очень коротко стриженые. По виду лет двадцати двух — двадцати пяти. Взгляд настороженный. Вот, собственно, и всё, что запомнили крестьяне и трактирщик Уилл.

— Дела-а… — протянул сэр Мишель, выслушав речи духовного наставника. — Не верю!

— И я бы не поверил, — глухо сказал Гунтер в ответ. — Но откуда пули? Совсем другой калибр…

— Другой — что? — рыцарь опять услышал непонятное словечко. — Впрочем, это неважно. Помнишь, ты стрелял из своей громыхалки в Понтия? Может быть, эти железные стерженьки разлетелись по округе и случайно попали в монсеньёра д’Эланкура? Ты говорил, будто они способны пролететь тысячи шагов!..

— Оруженосца из Нанта ограбили через несколько дней после вашего отъезда в Аржантан! Сколько можно повторять? — взволнованно воскликнул отец Колумбан. — Мишель, выслушай. Я и Джонни намерены до заката обшарить лес возле деревни Антрен. Если не хочешь ехать с нами — возвращайся к дому. Кур покорми да проследи за Адельхельмом. Иначе алхимик опять повезёт сгущённое вино в Бреаль, на продажу.

— Ну уж нет! — искренне возмутился норманн предложением старца. — Я с вами! Вы будете ловить разбойника, а я должен следить за каким-то выкрестом и паршивыми курами? Не рыцарское это дело! Поехали!

Гунтер откровенно побаивался идти в тёмную чащобу. Достаточно поставить самого себя на место человека из леса, чтобы понять: он напуган и будет яростно сопротивляться любым попыткам чужих разыскать его убежище. Хуже всего то, что у неизвестного есть огнестрельное оружие и он, по всей видимости, неплохо умеет им пользоваться. Вот засядет на дереве и запросто расстреляет всех троих нежданных визитёров. Мишель кольчугу с собой не взял, отец Колумбан не носил броню со времён гражданской войны в Англии… Гунтер к тому же сомневался, что его собственная кольчуга, предусмотрительно надетая под куртку, выдержит удар пули. А если стрелять будут в голову?..

Кем может быть этот человек? Если его тоже перенесло в двенадцатый век из августа 1940 года, то есть лишь два варианта: либо англичанин, либо немец. Но не дают покоя приведённые со слов крестьян описания отца Колумбана: машина была чёрной, без крыльев и винтовых моторов. Впрочем, несведущие в технике нормандцы могли ошибиться от испуга. Кажется, только со второй трети двадцатого века люди перестали бояться летательных аппаратов…

«Я прилетел сюда тринадцатого августа, а сегодня десятое сентября, — напряжённо раздумывал Гунтер. — Если гостя перебросило в тот самый день, значит, он скрывается полных двадцать семь суток. За такое время (и это при условии, что к нему не заявлялись необычные гости из мира потустороннего! Лорд наверняка заглянул на огонёк!) он вряд ли мог понять, что произошло с ним самим и Вселенной. Однако гость сравнительно быстро адаптировался к здешним условиям. Понял, где можно найти еду, купить или украсть нужные вещи. И даже разбойничать пошёл. Силён! Сообразительный молодой человек… Только откуда он такой взялся?»

Лошади остановились в низинке перед зарослями ольхи. Дальше простирался огромный девственный лесной массив, заканчивавшийся, если верить отцу Колумбану, где-то на берегах реки Майен, северного притока полноводной Луары. На ветру шумели листья деревьев, из чащи тянуло холодком. Послышались обычные лесные звуки — дробь, выстукиваемая дятлом, кваканье лягушек в редких болотинах и высокое жужжание моментально налетевших комаров.

— Лес большой, — тихо сказал сэр Мишель, глядя в глубину пущи. — А человек один. Если он вообще здесь есть. Отец Колумбан, мы не можем за день обшарить всю округу. Пока будем искать в одном месте, он заметит нас и успеет отойти подальше.

— Мишель, — отшельник, склонив голову набок, разглядывал плещущиеся на ветру кроны деревьев. — Помнится, в детстве ты частенько играл с деревенскими мальчишками из Антрена и Сен-Рикье. На несколько дней вы уходили в лес. В этом лесу бывали?

— Конечно, — подтвердил рыцарь. — Места знакомые. Чуть дальше будет еловая заросль, потом моховое болотце. Дальше — холмы. Как сейчас помню.

— Именно поэтому я надеялся на тебя, — удовлетворённо кивнул отец Колумбан. — Вы знали, где можно спрятаться в лесу так, чтобы никто из взрослых не нашёл. Вспомни хотя бы два-три таких местечка!

— Ну-у… — рыцарь задумался и взъерошил пятернёй светлые волосы. — Помнишь, когда была война между Ричардом и старым королём Генрихом, вилланы прятались от наёмников в Сером овраге? Тогда ещё восемь домов в Антрене сожгли… Помнишь?