Брякнувшими котелками тут же завладел Франческо, без единого слова уйдя в темноту. Судя по всему, он хорошо знал эти места, потому что вскоре вернулся, повесил наполненные сосуды над огнём и присел рядом на корточки, съёжившись и крепко обхватив колени руками. Откуда-то возник Мак-Лауд, сложил подальше от огня тяжёлые сёдла и какие-то увесистые мешки, вытащил из кучи хвороста ветку подлиннее и посмолистее и сунул её в пламя. Уцелевшие листья затрещали, сворачиваясь в чёрные обугленные комочки. Вскоре буковый сук превратился в маленький ненадёжный факел, разбрасывающий дождь искр и грозящий в любой миг погаснуть.
— Ты куда собрался? — через силу поинтересовался Гай. Больше всего ему хотелось присесть и постараться на краткое время позабыть обо всём случившемся, а лучше всего — вздремнуть.
— Глянуть, кого я прикончил, — кратко ответил шотландец, поворачивая ветку в огне, чтобы разгорелась получше.
— Посмотришь утром, никуда он не денется.
— Кто знает… — с этой загадочной фразой Мак-Лауд поднял свой факел и канул в плывущую мимо прохладную сентябрьскую ночь. Франческо поднял голову и, слегка запинаясь, проговорил:
— Ваш друг, мессир, бесстрашный человек. Я бы ни за что не решился…
— Скорее, безрассудный, — с досадой бросил сэр Гисборн, поднимаясь. — Вечно лезет, куда не просят… Будь добр, пригляди за костром, я сейчас вернусь.
Пробираясь через лес к краю вырубки, Гай честно пересчитал все коряги и промоины, и всерьёз заподозрил, что самодельный факел не многим помог Мак-Лауду. Мелькающий бело-оранжевый язычок, скорее, послужил неплохим ориентиром для него самого, указывая дорогу среди молчаливых буковых деревьев. Мысленно сэр Гисборн отругал себя за излишнее любопытство: если Дугалу приспичило посреди ночи иди таращиться на покойника (который, вдобавок, наверняка не относится к роду людскому!), то эта выходка целиком и полностью на совести шотландца. Он, Гай, мог с спокойной душой остаться возле радостно пляшущего костра и немного отдохнуть от всех странностей последних суток.
Ветка-факел почти догорела, так что своего компаньона Гай отыскал не по источнику света, а по голосу. Дугал тихо, но на редкость изощрённо проклинал весь мир, замерев посреди поляны и освещая гаснущим факелом нечто, валяющееся у него под ногами.
— Нашёл что-нибудь? — мрачно осведомился сэр Гисборн, подойдя… и едва успел шарахнуться назад от полоснувшего воздух короткого клинка, замершего на расстоянии пальца от его живота.
— Никогда больше так не делай, — буркнул сумасшедший кельт, убирая нож. — Ненавижу, когда ко мне подкрадываются.
— Я не подкрадывался, — после столь негостеприимного приёма Гаю сразу расхотелось спать и в очередной раз вспомнилось пока ещё не выполненное обещание доказать Мак-Лауду, что не только он один в Англии умеет владеть мечом. Однако, взглянув на шотландца попристальнее, Гисборн насторожился: — Что-то случилось?
— Сам полюбуйся, — Дугал раздражённо ткнул чадящей веткой в застрявший между высокими стеблями кипрея округлый шлем, украшенный, как выяснилось при близком осмотре, коваными накладками в виде полуразвернутых крыльев летучей мыши. Там, где пламя слегка прикоснулось к тускло поблёскивающему металлу, он стремительно покрылся расплывающимися тёмными пятнами, похожими на плесень. Нижняя часть шлема, почернев, начала крошиться и невесомыми кусочками серого пепла осыпаться в траву. — Шагах в двух валяется остальное, и с ним происходит то же самое! Влип я из-за вас в дерьмо по самые уши! Как знал — не надо никуда ехать!
— Погоди, погоди, — остановил разошедшегося компаньона Гай, зачарованно уставясь на пожираемый ржавчиной и на глазах рассыпающийся шлем неведомого существа. — Объясни толком, во что ты влип и при чём здесь мы? И где… куда подевалось тело этой твари? Она что, сняла доспехи и удрала, пока мы тут возились?
— Это слуа, — сказал, как выплюнул, Мак-Лауд. — Нет у них тела и никогда не было. Проклятье, что теперь делать… Ведь привяжется и не отстанет.
Гай, уже открывший рот, чтобы спросить, кто такие или что такое «слуа», вдруг передумал и нахмурился. Ему доводилось слышать это коротенькое словечко раньше, ещё в маноре Локсли, отцовском владении. Оно всегда произносилось одинаково, вне зависимости от происхождения и характера рассказчика — с оглядкой, торопливо сотворённым знаком креста и плохо скрываемым страхом. Пропавший скот, находящийся потом растерзанным на кусочки, причём расправа совершалась отнюдь не звериными клыками; исчезнувшие люди, в основном молодёжь — как вилланы, так и люди благородного сословия; болезни, которые не брался лечить никто из лекарей; безжалостный смех в темноте и призрачные всадники, летящие в грозовые ночи по небу — всё это звалось слуа, войско неупокоенных душ, а может, духов древних богов, изгнанных из прежних владений и живущих ожиданием мести. Слуа ненавидели людей, не боялись ни имени Господа, ни молитв, ни святой воды, разве что недолюбливали холодное железо и горящий огонь.
Вспомнив всё это, Гай неожиданно задал себе вопрос: каким образом подобное существо могло очутиться посредине Аквитании? Конечно, для призраков расстояния не имеют особого значения, и всё же, как ему казалось, духам не разрешалось покидать место, которое некогда им принадлежало. Слуа обитают (если это можно так выразиться) только в Британии, здешними краями владеют иные создания. Следовательно, ни один из них не может ступить на землю континента, иначе все законы Бога, природы и магических существ отменяются! Может, Дугал ошибся, назвав сгинувшую тварь этим словом?
— Это не может быть слуа, — убеждённо заявил Гай. — Мы во Франции.
— Значит, здесь их кличут по-другому, — отрезал Дугал. — Для меня эта дрянь всё равно останется слуа. Что я, первый раз их вижу? Этот, — он зло пнул останки шлема, успевшего почти полностью развалиться, — сегодня ночью больше не вернётся. Но может нагрянуть завтра, целёхонький, причём не один, а с приятелями. Дёрнуло же меня… Какая разница, как он сюда попал?! Значит, нашёлся умник, способный либо заплатить этим ходячим покойникам их ценой, либо приказать…
Мак-Лауд не договорил, оборвав сам себя и уставившись на попутчика.
— Что же получается, люди добрые? — после долгого молчания вопросил он, обращаясь непонятно к кому. — Кто-то настолько невзлюбил обычнейший торговый обоз, что решился вызвать слуа, расплатиться по их цене и натравить? Теперь понятно, отчего на болоте не осталось ни одной живой души. Люди, как увидели такую тварь, бросились бежать без оглядки, а лошадям податься некуда, вот они и перемёрли.
— Чем им платят? — вырвалось у Гисборна. — Людскими жизнями, как я понял?
— Конечно, не золотом, — хмыкнул Дугал. — Хотел бы я узнать, какая сволочь так развлекается и побеседовать с ней с глазу на глаз… Что-то мне не доводилось слышать, чтобы слуа по доброй воле шли в услужение к кому-то из людей.
— А если не людей? — растерянно спросил Гай. — Если… — он выразительно ткнул пальцем в землю, не решаясь высказать свою догадку вслух.
— Тогда нам всем конец, — обнадёжил компаньона Мак-Лауд. — Завтра ночью вокруг будет скакать десяток вот таких красавцев, и за твою жизнь никто не даст и ломанного пенни. Наши старики раньше помнили слова, которыми можно заставить всяких ночных тварей убраться, но вот беда — я этих слов не знаю. Отличное начало похода, тебе не кажется?
— Лучше не бывает, — огрызнулся сэр Гисборн и ядовито добавил: — Если выживешь, сложишь самую захватывающую из твоих баек.
— Да, рассказ выйдет похлеще, чем история о том, как я на День Всех Святых отправился поискать вход в подземелья под холмами, — неожиданно покладисто согласился Дугал.
— И как, нашёл? — поневоле заинтересовался Гай, который уже не раз слышал повести о Полых Холмах и обитающих в них странных созданиях.
— Вообще-то в тот вечер я был пьян в стельку, заблудился в крае, который знал с детства, и утром всем остальным пришлось разыскивать меня, — безмятежно признался Мак-Лауд. — По-моему, вполне справедливый исход.