— Тоже, — кивнул Гай. — Ладно, ступай, только не заблудись. Если в самом деле наткнёшься на жилой дом, добудь у хозяев что-нибудь более съедобное, чем солонина и кислые лепёшки, идёт?

Итальянец согласно кивнул и запрыгал по склону с камня на камень. Спустившись на поляну, он задержался глянуть, как поживают лошади, и начал карабкаться вверх, пробираясь между торчащими из земли валунами. Вскоре он добрался до скошенного гребня холма, огляделся, прикрыв глаза ладонью от не по-осеннему яркого солнца, и пропал из виду. Сэр Гисборн не заметил никакой рощи, но решил, что Франческо просто хочет побыть в одиночестве. Может, он действительно отыщет человеческое жильё — он же Счастливчик, которому везёт чаще, нежели остальным смертным. Место их стоянки выглядело уединённым, единственная серьёзная неприятность, которая тут грозила — поскользнуться или по неосторожности наступить на задремавшую на тёплом камне змею. Впрочем, Гай считал Франческо достаточно сообразительным, чтобы избежать и того, и другого. Россказням про волкодлака сэр Гисборн не слишком поверил, отнеся их к обычным суевериям вилланов, склонных повсюду выискивать происки нечистой силы вместо того, чтобы работать как следует.

Дремоту Гая — нечто среднее между бодрствованием, готовым вот-вот плавно смениться сном вполглаза — нарушил скрип щебёнки и треск мелких камешков под приближающимися шагами. Гай приоткрыл один глаз, дабы удостовериться в благополучном возвращении одного из своих компаньонов… и вскочил, успев одновременно пнуть в бок недовольно заворчавшего Мак-Лауда. Он не мог в точности сказать, зачем так поступил. Просто в облике быстро поднимавшегося к их убежищу Франческо появилось нечто тревожащее и наводящее на мысли о близкой опасности.

— Идёмте, — не дожидаясь расспросов, быстро проговорил Франческо. — Вы должны это увидеть.

— Да что опять стряслось? — сердито осведомился Дугал, но ответа не получил: убедившись, что его попутчики проснулись, Франческо немедля повернул обратно. — Гай, что там?

— Ничего особенного, насколько я могу судить, — откликнулся сэр Гисборн, озадаченно глядя вслед быстро уходящему итальянцу. — Ему понадобилось взобраться на соседний холм — он якобы углядел там рощу и чей-то дом.

— Рощу и я видел, — Мак-Лауд протяжно зевнул и начал собирать разложенное на полу снаряжение. — Здорово смахивает на заброшенную. Ладно, придётся сходить, иначе ведь не угомонится. Не знаю, что он там отыскал, но, похоже, успел изрядно перепугаться. Может, наткнулся на логово волкодлака?

— Не говори глупостей, — огрызнулся Гай. — Скажи лучше, разбудить проводника или не стоит?

— Обойдёмся без него, — решил Дугал. — Пошли.

Склон холма оказался довольно пологим, несмотря на усеивающие его камни с острыми краями, но всё равно мало подходил для пеших прогулок. Безнадёжно отстававшему сэру Гисборну уже на середине подъёма пришлось остановиться и передохнуть, уныло провожая взглядом быстро поднимавшегося шотландца, для которого, похоже, не имело особого значения, идёт он по ровной дороге или круто забирающему вверх каменистому откосу. К тому времени, как Мак-Лауд исчез из виду, Гай еле-еле добрался до гребня холма, отмеченного светло-жёлтыми метёлками ковыля, пробившегося между камнями, и смог наконец заглянуть в загадочную соседнюю долину.

Оливковые деревья, померещившиеся Франческо, наличествовали — около десяти или двенадцати правильных рядов, выстроившихся под защитой охристо-бурых скал. Однако узкие дорожки между ними наглухо затянули буйно разросшиеся сорняки, а сами деревья выглядели неухоженными и больными. Приближение людей спугнуло стайку заполошно взвившихся в воздух птиц, безнаказанно склёвывавших чёрные и зелёные шарики созревших ягод.

«Весь урожай нынешнего года достанется птицам, — с отстранённым равнодушием подумал Гай. — Тем самым, которые не сеют, не жнут, но собирают брошенное. Удивительно, как быстро приходит в запустение покинутое человеком место, и там немедленно появляется бурьян, селятся крысы и лисы, а по осени налетают птицы, подбирающие все крошки».

Резким движением ладони он стёр налипшие на лицо песчинки и зашагал вниз, к ожидавшим его на окраине рощи компаньонам. Пока на глаза не попадалось ничего угрожающего, кроме запущенной и наводившей уныние группки пыльно-зелёных деревьев.

Уже преодолев половину расстояния, сэр Гисборн понял, какой важной детали недостаёт в окружающем пейзаже. Имеется роща, пускай и брошенная на произвол судьбы, но где тогда жилище её бывших хозяев? Их дом должен стоять где-то поблизости, иначе как бы они ухаживали за своим хозяйством? Гай на ходу обшарил долину взглядом, размышляя, где самое выгодное место для постройки. Долго искать не потребовалось: он бы разместил небольшой дом подле сужающейся впадины пересохшего оврага, где даже отсюда виднелась тонкая блестящая жилка ручья.

Франческо, впавший в какую-то настороженную тревогу, поневоле начавшую передаваться его спутникам, торопливо повёл их в обход бывшего сада, намереваясь выйти именно к замеченной Гаем лощине. Под ногами с неприятным чмокающим звуком лопались упавшие с деревьев перезрелые оливки, становясь растекающимися лужицами густого зеленоватого сока, посреди которых валялись пустые шкурки.

Кусты бурьяна неожиданно расступились, открыв аккуратно вымощенную гладко отёсанными камнями тропинку. Франческо остановился и резко отступил в сторону — похоже, он привёл своих попутчиков именно туда, куда намеревался, предоставив им право самим увидеть так напугавшую его вещь. Однако сэр Гисборн не заметил вокруг ничего особенного. Дорожка вела мимо обложенного известняковыми плитами колодца с покосившимся набок деревянным навесом, мимо чего-то, напоминающего остатки разрушенного небольшого строения, и заканчивалась… Собственно, ей надлежало заканчиваться возле боковой двери в предполагаемый дом, но тропка упиралась в густую поросль отцветающего кипрея — цветка, в изобилии произрастающего на заброшенных вырубках и местах недавних пожарищ.

Слегка опешивший Гай вдруг заметил, что заросли кивающих на ветру высоких стеблей словно вытянулись вдоль незримых границ, повторяющих очертания некогда стоявшего тут здания — довольно большого, окружённого хозяйственными пристройками. Приглядевшись, он увидел осязаемые подтверждения своим мыслям: то там, то здесь над шелестящей травой поднимались покрытые чёрной сажей камни, похожие на гнилые расшатанные зубы. Вон торчат несколько сколоченных между собой досок — останки бывших лестничных ступенек. В зарослях наполовину утонуло нечто, похожее на обугленную дверную коробку. Точно, сгоревший дом, погубленный пожаром не далее, как в начале этого лета, а после милосердно укрытый растениями. Что здесь настолько необычного, чтобы Франческо понадобилось непременно тащить их взглянуть на позаброшенные руины?

— Это же часовня, — вдруг проговорил Мак-Лауд, и Гай впервые расслышал в голосе компаньона растерянность. — Или мне кажется?

— Не кажется, — холодно уронил Франческо и сделал движение, будто хотел подойти ближе к развалинам, но не отважился. Мак-Лауд, мгновение поколебавшись, осторожно дошёл до конца дорожки, наклонился, пристально разглядывая что-то, скрытое узкими листьями кипрея, затем медленно двинулся вдоль бывшей стены. Сэр Гисборн присоединился к нему, быстро глянув на итальянца и поняв, что того лучше оставить в покое и не лезть с расспросами.

Под защитой начавшей вянуть зелени в самом деле таились остатки каменного фундамента. Возведённые на нём деревянные стены прогорели дотла и обрушились внутрь здания, смахивая теперь на безжалостно переломанные кости. Если посмотреть сверху, здание в плане напоминало повёрнутый с востока на запад крест, и вполне могло некогда служить уединённой часовней. Но почему она сгорела? Что стало причиной пожара — неосторожность обитателей или простая случайность вроде горсти выпавших из очага углей?

Дугал снова остановился, подобрал обломок наполовину сгоревшей доски, раздвинул им густые заросли и угрюмо кивнул, точно отыскав подтверждение не слишком радостным мыслям.