Пять дней и ночей наслаждался я этим фейерверком. И вдруг, однажды ночью, портье в одном из подземелий шепотом сказал мне, что совсем недалеко – всего в ста километрах – в Сахаре, есть дворец «Тысяча и одна ночь» и там в следующую ночь будет показана изумительная шоу-программа! А он, за определенную плату, может договориться… И так далее. И, конечно, я согласился.

На дворе был ноябрь – самое комфортное время для отдыха в Хургаде и, поэтому, когда мы выехали на следующий день сразу после ужина, было уже темно. Временной пояс у нас один. Мы ехали через пустыню по не очень хорошей, но совершенно безлюдной дороге. Без знаков, без разметки, без освещения, без придорожных сел и меня начали вдруг терзать смутные сомнения. И, чем дальше мы углублялись в пустыню, тем больше я мрачнел.

В не очень новом черном «Мерсе», уместились кроме меня и почти черного шофера-араба, не говорящего, кажется, ни на одном из земных языков, еще одна белая девушка лет двадцати пяти и негритянская немолодая пара из Америки. Мы мчались, как бешенные в абсолютной темноте, освещаемые только звездами со всех сторон. Они даже в асфальте отражались и, казалось, что кроме этих звезд и света фар во всем мире больше ничего нет. Все молчали. Магнитофона или радио в машине тоже не было. И я себе, понемногу набирая яда, решил, что, если до часа ночи мы никуда не приедем, шофера придется отключать и убегать, ну, хотя бы в Израиль. Деньги и виза у меня были.

Мы ехали на юг уже более, чем три часа. Потом я узнал, что нас обманули, но только относительно расстояния – до нужного пункта было не сто, а двести пятьдесят километров.

И вдруг, мне показалось, что на западе начался рассвет! Водитель оживился и что то мумукая, начал показывать пальцами в сторону все разрастающегося зарева. Еще через пятнадцать минут мы подъехали к чуду в сердце Сахары, которое я и до сих пор считаю сном.

Я даже представить себе не могу размеров этого дворца, но, судя по тому, что я видел, это был секретный египетский Лас-Вегас. Единственное, что не было представлено в архитектурных изысках этого сооружения - это Эйфелева башня. Во всяком случае, я ее не видел. Все остальное было. И мы, переданные на входе \ причем, даже вход всередину был как черное и белое – вот мы стояли на песке – шаг – и мы на зеркальном черном мраморе, за стеклянными дверями. И ни пустыни, ни жары, как не бывало \ англоязычному гиду, шли через Венецианские каналы, фонтаны Петродворца, галереи Лувра, мраморную резьбу Тадж-Махала , раскрыв рты и проглотив языки. Я даже не понял, шли ли мы по кругу, или по прямой – столько мостиков, галерей, подземных переходов, огромных залов, будуаров, оранжерей нам пришлось пройти. Было очень много людей из разных стран и континентов и все шли в одном направлении.

И, наконец, мы пришли. Но, что то я не понял… После огромного – шириной и высотой метров в тридцать, сверкающего коридора, похожего на Версальскую галерею, открылись стеклянные двери и мы снова оказались в душной, жаркой, совершенно тихой Сахарской ночи. На песке! Конечно, это тоже был очередной шок, но тут я уже не боялся и никого не собирался отключать. Чтобы украсть меня – любимого, не обязательно было похищение обставлять такой декорацией.

Когда глаза привыкли к звездной темноте, мы увидели, что стоим на огромной – приблизительно триста на триста, овальной песчаной площади, окруженной низким заборчиком и невысокими трибунами. Гид показал нам наши места и ушел. А люди все прибывали. Через пол часа трибуны были заполнены на 100% и началась… война!!!

Я много чего видел в своей жизни и хорошего, и плохого, страшного и глупого, красивого и уродливого, но такие эмоции, адреналин, страх и восторг я испытывал редко.

Все началось вдруг, в единый миг с безумно яркой и короткой вспышкой света. Она длилась четверть секунды и погасла. И, еще через три секунды, в абсолютной тишине и темноте прогремел такой нечеловеческий то ли взрыв, то ли грохот, что все без исключения повскакивали с мест, хватаясь, кто за грудь, кто за голову. И начался бой!

Из проходов между трибунами, откуда то из-под земли, из ниоткуда и, мне казалось, а может, так оно и было, с самого неба, со страшным грохотом, воем, криками, дымом, огнем на бешеной скорости начали нескончаемым потоком вылетать всадники на слонах, верблюдах и конях, на повозках, на колесницах, просто бегом. Целые башни с воинами, запряженные слонами вылетали на поле. Со всевозможными знаменами, в необыкновенных разнообразных древних доспехах, с мечами, копьями, трезубцами, луками и топорами. На эту, освещенную вмиг сотнями невидимых прожекторов, арену в течение минуты было выброшено несколько тысяч египетских, вавилонских, персидских и еще Бог знает каких воинов. И, без малейшего перехода или подготовки, они начали страшную и в самом деле кровавую гладиаторскую битву-резню. Выходы на арену были тут же закрыты и совершенно правильно – люди на трибунах озверели тоже. Мужчины и женщины бегали, кричали, бросались на стеклянную стену, ограждавшую их от арены. Повсеместно завязались драки и смотрители с трудом разнимали дерущихся. А на арене кровь лилась рекой. Создавалось впечатление, что по невиданной театральной сцене, куча великанов, с боевыми воплями, перекатывает в разные стороны кровавый, огнедышащий, орущий шар, состоящий из рук, ног, голов и разящих мечей.

Я даже не представляю, сколько времени длилось это побоище и как оно было устроено, но я лично видел, как стрелы вонзались в живую плоть, как отрубались и катились по песку руки, головы. Как слоны падали на людей и из раздавленных животов на пять метров в стороны разлетались кровь и кишки… Это был, что называется, совсем не тихий, нечеловеческий ужас!

И вдруг, когда уже не оставалось сил воспринимать, не сойдя с ума, этот кошмар, так же внезапно, как началось, все закончилось. Просто, вмиг выключился свет. В полной темноте исчезли все звуки и дрожание земли. И только запахи гари, пота и крови парили над стоявшими дыбом волосами.

Я еще пытался отдышаться, когда к нам подошел гид и предложил пройти за ним. Дрожа всеми членами, на несгибающихся ногах мы прошли в большой круглый зал, вдоль стен которого, по всей окружности, был бассейн с розовыми фонтанами и лебедями. В зале на двадцать столиков уже сервированных на четыре персоны, со свечами - по центру была драпированная коврами эстрада.

Да! Так вот там я и пил такое вино. И пил много! И как то не пьянел. А на сцене менялись то крутящиеся дервиши, то танцовщицы живота, то акробаты с огромными подсвечниками на головах, то фокусники, то певцы и певицы. У меня и сейчас дома есть фотографии этих чудес. А я фотографировал и ничего не видел. Конечно, в другое время все это было бы очень здорово. Но, после войны, которую мы только что все пережили, все было плоско, сладко и даже глупо. Не хотелось есть, хотя еда была разнообразна, экзотична и даже вкусна. Я только пил вино, не пьянел и успокаивался понемногу.

Негритянская пара – наши американские попутчики, постоянно молча ели , даже не глядя на эстраду. И я, наконец, впервые обратился к девушке попутчице. Она все время была рядом. Но совершенно не нервничала . Даже удивительно и странно было ее самообладание.

-Good night! My name is Sergey! Hay are you ?

-Привет! Меня зовут Ника! - Ответила она по-русски и улыбнулась. – Простите, я слышала, как вы матерились… Там! – Она указала рукой на арену. Видно, не хотела говорить слова «война».

-Елки-палки! Так вы своя! Наша! Вот это да! И вы молчали до сих пор. Если бы я знал. Ой! Вы простите меня, пожалуйста! Но, скажите, как вам понравился весь этот кошмар? Я в себя никак не могу прийти. Особенно этот бедняга стоит перед глазами, который, спасаясь от верблюда, бросился прямо на стекло, напротив меня, а ему в спину топор… Ужас! Я уже столько выпил и все равно не могу прийти в себя. Что же это такое?!

-Ну, что вы, Сережа! Никакого ужаса нет! Обыкновенное шоу. Неужели вы всерьез думаете, что здесь в течение двух часов гибли сотни людей? Они здесь повторяют этот спектакль каждую неделю. А раз в пол года меняют его. Тут, вообще то, такая техника – изначально они действительно загоняют на арену всех этих гладиаторов и те устраивают войну, но без оружия, без крови. Все это одновременно снимается на сотни камер, а потом обрабатывается на компьютерах и уже тут, виртуально, рубят всех подряд, льют кровь…